восстановлении деятельности Контрольного Совета в Германии на прежней основе, как органа, призванного осуществлять верховную власть в Германии;

3) о восстановлении Межсоюзной Комендатуры Берлина для координации общегородских мероприятий по управлению Берлином и для обеспечения нормальной жизни Берлина в целом;

4) о создании на основе существующих в настоящее время в восточной и западных зонах немецких экономических органов Общегерманского Государственного Совета в качестве экономического и административного центра Германии, с правительственными функциями в области экономического и государственного строительства, при сохранении верховной власти Контрольного Совета;

5) о восстановлении общеберлинского магистрата, переставшего функционировать в 1947 году вследствие сепаратных действий западных оккупационных властей;

6) об установлении единой валюты для Берлина, исходя из согласованных между четырьмя державами положений о том, что в соответствии с достигнутой 30 августа 1948 года договоренностью между СССР, США, Англией и Францией немецкая марка Советской зоны будет введена в качестве единой валюты для Берлина, а западная марка будет изъята из обращения в Берлине.

Однако все эти предложения Советской делегации встретили упорное сопротивление министров иностранных дел США, Великобритании и Франции.

Даже предложение о завершении работы по подготовке процедуры составления мирного договора не было принято под тем предлогом, что имевшийся уже проект процедуры устарел и требует якобы коренной переделки. Однако никто из министров и, в первую очередь, американский министр иностранных дел Ачесон, который больше всего возражал против обсуждения на данной сессии вопроса о мирном договоре с Германией, не могли сказать, что именно нужно изменить в упомянутом проекте процедуры.

Из сказанного ясно, что в германском вопросе Советский Союз на Парижской сессии СМИД последовательно придерживался своей принципиальной позиции, полностью соответствующей Потсдамскому соглашению, отклоняя всякие попытки отойти от принципов Потсдамских соглашений в германском вопросе.

В результате трем западным делегациям пришлось изменить курс. Они вынуждены были подумать о другой основе для урегулирования некоторых вопросов, касающихся Германии, чем указанный выше меморандум.

Такой основой и явились, в конце концов, советские предложения.

Как бы ни старались три западные правительства отрицать это, но остается фактом то, что согласованное между четырьмя министрами коммюнике построено в духе советских предложений!

Разве это не подтверждается пунктом вторым коммюнике, в котором говорится, что «оккупационные власти, в свете намерений Министров продолжать свои усилия в целях достижения восстановления экономического и политического единства Германии, будут консультироваться совместно в Берлине на четырехсторонней основе»?

Разве не об этом говорят также и другие пункты коммюнике, предусматривающие такие мероприятия, как четырехсторонние консультации по управлению Берлином, участие в консультациях немецких экспертов, установление между немецкими руководящими органами восточной и западных зон более тесных экономических связей, расширение торговли между восточной и западными зонами, а также между Берлином и зонами и т. д.

Эти пункты представляют собой явный отход трех министров от своей прежней позиции, заключавшейся в том, чтобы решать германские вопросы без участия Советского Союза, как об этом правительства США, Англии и Франции договорились между собой в Лондоне в 1948 году и подтвердили это весной 1949 года в Вашингтоне.

Теперь на Парижской сессии Совета Министров правительства США, Англии и Франции сочли необходимым согласиться на четырехсторонние консультации по германскому вопросу, вместо трехсторонних консультаций, которые они стали практиковать в последние два года, грубо нарушая принцип Потсдамского соглашения.

В этой связи нельзя не остановиться на той части заявления г. Ачесона на пресс-конференции в Вашингтоне от 23 июня об итогах Парижской сессии СМИД, в которой г. Ачесон утверждал, что якобы усилия США направлены на то, чтобы предоставить немцам «свободу в их собственных делах» и «ослабить контроль оккупационных властей», и что будто бы Советский Союз «не осмеливается поступить таким же образом».

Но это утверждение несерьезно и лишено основания. В самом деле, если бы было так, как заявил г, Ачесон, то чем же объяснить, что и он, и его западные коллеги решительно возражали против всех предложений Советской делегации, направленных именно на то, чтобы восстановить единство Германии и предоставить немцам «свободу в их собственных делах»!

Разве именно министр США и поддерживавшие его министры Англии и Франции не отклонили предложение Советской делегации о создании немецкого Общегерманского Государственного Совета на основе экономических немецких органов, действующих в западных и восточной зонах?

Разве они не отклонили также другое предложение Советской делегации – рекомендовать немецким экономическим органам восточной и западных зон создать координационный экономический орган?

Разве министры США, Великобритании и Франции не отказались оказать созданию такого органа и его деятельности необходимое содействие, на чем настаивала Советская делегация?

Разве они не отклонили также советское предложение восстановить общеберлинский магистрат и не отвергли предложение СССР рекомендовать немецким руководящим экономическим органам восточной и западных зон учредить экономические представительства в целях, между прочим, развития торговой и вообще экономической деятельности этих немецких органов?

Наконец, разве не делегации США, Великобритании и Франции отвергли предложение Советского Союза о подготовке мирного договора с Германией и об установлении короткого срока для вывода оккупационных войск из Германии?

Что же касается вопроса о создании общегерманского демократического правительства, то разве три западных министра не показали на Парижской сессии, насколько им нежелательно образование такого правительства?

Как же в свете всех этих неоспоримых фактов мог г. Ачесон позволить себе заявить, вопреки очевидности, что США стремятся предоставить немцам «свободу в их собственных делах», а Советский Союз якобы не желает предоставить немцам «свободы в их собственных делах».

На той же пресс-конференции г. Ачесон заявил, что в успехах, достигнутых в восстановлении Западной Европы, он предлагает искать объяснение того, что произошло в Париже. Я считаю нужным по этому поводу заявить, что не об успехах, а о неудачах «плана Маршалла» надо было бы говорить, если считаться с фактами, известными всему миру.

В самом деле, если «план Маршалла» оказался успешным планом, то чем объяснить, что автор этого плана снят с поста министра иностранных дел США и заменен другим министром?

Я думаю, что именно в неудачах «плана Маршалла» следует видеть одну из причин отхода трех министров на Парижской сессии от их первоначальной так называемой «твердой политики».

Что касается вопроса об Австрийском договоре, то на Парижской сессии удалось договориться по этому вопросу вследствие того, что правительствам США, Великобритании и Франции пришлось изменить свою позицию в этом деле и снять свои возражения против законных требований Советского Правительства в отношении бывшей германской собственности в Восточной Австрии.

Именно отказ трех западных правительств признать законные права Советского Союза на это имущество и служил главным препятствием к достижению соглашения по австрийскому вопросу, хотя обсуждению Австрийского договора одни Заместители Министров