входом и двумя охранниками у дверей, которые проверили его временный пропуск и пропустили внутрь без лишних вопросов.

Внутри было прохладно, тихо и пахло казённой мебелью и дезинфекцией. Пит нашёл капитана Риггса в кабинете на втором этаже — грузного мужчину лет сорока пяти, который сидел за столом, заваленным бумагами, и выглядел так, будто не спал минимум сутки.

— Наконец-то, — сказал Риггс, когда Пит вошёл. — Я жду эти накладные с утра, но помощник Воссена – Элиас, кажется – сказал, что у них какая-то инспекция. Где сам Воссен?

— Заболел, — Пит положил папку на стол. — Вирус какой-то. Прислал меня с документами.

— Вечно у него что-то, — Риггс открыл папку и начал листать документы. — Как вас зовут?

— Тиллман. Маркус Тиллман.

— Не помню вас. Давно в отделе?

— Полтора года, — Пит назвал цифру наугад, надеясь, что она звучит правдоподобно. — В основном работаю с внутренней документацией, на периметр выезжаю редко.

Риггс хмыкнул, не отрываясь от бумаг:

— Это всё?

— Всё. Нужна ваша подпись на третьей странице, там, где акт сверки.

Капитан подписал, не читая — рутина, бюрократия, бумажки, которые нужно было подмахнуть, чтобы система продолжала работать — и вернул папку Питу.

— Что-нибудь ещё?

Пит помедлил, словно вспоминая что-то:

— Воссен просил передать полковнику Хейлу обновлённый график поставок на следующий квартал. Сказал, что это срочно, что-то связано с изменениями в протоколах безопасности.

Риггс поморщился:

— Хейл сейчас на совещании в западном крыле, вернётся не раньше шести. Можете оставить документы мне, я передам.

— Воссен сказал — лично в руки, — Пит покачал головой с видом человека, который просто выполняет указания начальства. — Вы же знаете, какой он с этим.

— Знаю, — Риггс вздохнул. — Педант чёртов. Ладно, подождите в холле на первом этаже, я сообщу вам, когда полковник вернётся. Только не шляйтесь по территории, а то у нас тут параноики на каждом шагу.

— Понял, но мне нужно будет продлить пропуск, можете сообщить вашим подчиненным, пожалуйста? — получив подтверждение, Пит кивнул в ответ и вышел из кабинета, унося с собой подписанные документы и — что было гораздо важнее — информацию о том, что полковник Хейл вернётся к шести вечера.

***

Ждать в холле было скучно, но полезно.

За два часа, которые Пит провёл на неудобном пластиковом стуле, притворяясь, что читает какой-то журнал о достижениях сельского хозяйства Капитолия, он узнал больше о внутренней жизни внешнего периметра, чем мог бы получить из любого допроса.

Он наблюдал за людьми, которые входили и выходили: офицеры в форме, техники в комбинезонах, курьеры вроде него самого, изредка — кто-то в штатском, с выправкой, которая выдавала военное прошлое даже под гражданской одеждой. Он слушал обрывки разговоров: жалобы на начальство, сплетни о коллегах, обсуждение последних новостей — оказалось, что в Капитолии всё ещё говорили о разрушении арены и побеге трибутов, хотя официальная версия событий уже успела претерпеть несколько изменений.

— Слышал, этот Мелларк был агентом повстанцев с самого начала? — говорил один охранник другому, проходя мимо. — Говорят, его внедрили специально, чтобы он выиграл Игры и потом устроил диверсию.

— Чушь, — отвечал второй. — Он просто псих. Видел запись, как он карьеров порезал? За двадцать секунд троих. Никакой повстанец так не умеет, это... это что-то другое.

Пит слушал и мысленно улыбался. Они боялись его, и это было хорошо. Страх — это оружие, которое работает, даже когда тебя нет рядом.

В шесть часов вечера — почти минута в минуту, как и говорил Риггс — в холле появился полковник Дариус Хейл.

Пит узнал его сразу, хотя никогда не видел раньше: что-то в осанке, в манере двигаться, в том, как другие офицеры расступались перед ним, выдавало человека, привыкшего командовать. Хейл был высоким, подтянутым, с седеющими волосами, стриженными по-военному коротко, и лицом, которое, вероятно, было привлекательным лет двадцать назад, но теперь несло на себе следы слишком многих лет на службе — морщины вокруг глаз, жёсткие складки у рта, взгляд человека, который видел достаточно, чтобы больше ничему не удивляться.

Пит встал, когда Хейл проходил мимо:

— Полковник Хейл?

Хейл остановился, смерил его взглядом:

— Да?

— Маркус Тиллман, отдел логистики. Геральд Воссен просил передать вам лично обновлённый график поставок на следующий квартал. Он заболел и не смог приехать сам.

Хейл нахмурился:

— Воссен обычно присылает такие вещи по внутренней почте. Зачем курьер?

— Он сказал, что это срочно и конфиденциально, — Пит понизил голос, создавая иллюзию секретности. — Что-то связанное с изменениями в протоколах безопасности после... после событий на арене. Сказал, что вы поймёте.

Это была чистая импровизация, построенная на предположении, что после побега трибутов и атаки на арену любые изменения в протоколах безопасности будут восприняты как важные и срочные. И, судя по тому, как лицо Хейла стало серьёзнее, предположение было верным.

— Идёмте в мой кабинет, — сказал полковник. — Здесь не место для таких разговоров.

Пит последовал за ним, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее обычного — не от страха, а от предвкушения. Он был внутри периметра, он шёл рядом с человеком, который имел доступ к внутренним уровням безопасности, он был на шаг ближе к своей цели.

И полковник Хейл даже не подозревал, что идёт навстречу своей смерти.

***

Кабинет Хейла располагался на третьем этаже здания охраны — угловая комната с двумя окнами, из которых открывался вид на территорию периметра и — вдалеке, за вторым рядом заграждений — на белые стены президентской резиденции.

Хейл закрыл дверь за ними и указал на стул перед своим столом:

— Садитесь. Давайте посмотрим, что там у Воссена.

Пит сел, положив папку с документами на колени, и подождал, пока полковник обойдёт стол и займёт своё место — теперь между ними было полтора метра полированного дерева, но это не имело значения при его навыках.

— Прежде чем мы начнём, — сказал он, — я хотел бы кое-что уточнить. Вы ведь напрямую подчиняетесь генералу Крейгу, верно?

Хейл, который уже протянул руку за папкой, замер:

— Откуда вы...? — он не закончил вопрос, потому что в его глазах появилось понимание — медленное, ужасающее понимание того, что человек перед ним не тот, за кого себя выдаёт.

Его рука дёрнулась к кобуре на поясе, но Пит был быстрее.

Он перемахнул через стол одним плавным