движением, которое было бы уместнее в балете, чем в боевой ситуации, и его локоть врезался в челюсть Хейла прежде, чем тот успел коснуться оружия. Полковник опрокинулся вместе со стулом, и Пит приземлился на него, прижимая к полу, одной рукой фиксируя его горло, другой — выдёргивая пистолет из кобуры.

— Тихо, — сказал он, и его голос был спокойным, почти дружелюбным. — Один звук — и я убью тебя раньше, чем кто-нибудь успеет войти в эту дверь. Кивни, если понял.

Хейл кивнул — с трудом, потому что хватка на его горле была достаточно сильной, чтобы ограничивать движения, но недостаточной, чтобы перекрыть дыхание полностью.

— Умный человек, — Пит ослабил хватку ровно настолько, чтобы Хейл мог говорить. — А теперь — мы побеседуем, и от того, насколько полезными будут твои ответы, зависит, как именно закончится эта беседа.

***

Допрос занял около часа, и за этот час Пит узнал больше, чем за все предыдущие дни вместе взятые.

Хейл оказался не просто полезным источником информации — он был кладезем деталей, о существовании которых Пит даже не подозревал. Может быть, дело было в том, что полковник провёл достаточно лет на службе, чтобы понимать, когда сопротивление бесполезно, или в том, что он надеялся сохранить жизнь, будучи максимально полезным, — так или иначе, он говорил, и говорил много.

Внутренний периметр, как выяснилось, был не просто ещё одной линией обороны — это была отдельная крепость внутри крепости, со своими системами энергоснабжения, водоснабжения и связи, способная функционировать автономно в случае осады или атаки. Три контрольных пункта — северный, южный и восточный — были оснащены не только сканерами лица и сетчатки, но и анализаторами походки, которые сравнивали манеру движения входящего с записями в базе данных.

— Даже если вы каким-то образом пройдёте сканирование лица и сетчатки, — говорил Хейл, и его голос был хриплым от давления на горло, — анализатор походки вас выдаст. Каждый человек ходит уникально, это невозможно подделать.

— Допустим, — сказал Пит. — Но ты проходишь через эти контрольные пункты каждый день. Как?

— Мой биометрический профиль в системе. Лицо, сетчатка, походка — всё записано, всё сверяется автоматически.

— И, если я войду с твоим пропуском, но со своим лицом?

— Мгновенная тревога. Весь комплекс блокируется за тридцать секунд, выйти невозможно.

Пит задумался, обрабатывая информацию. Система была более сложной, чем он предполагал, и простой кражи пропуска было недостаточно — ему нужен был способ обойти биометрию, а таких способов, насколько он понимал, не существовало.

— Есть ли другой путь внутрь? — спросил он. — Технические туннели, вентиляция, служебные проходы?

Хейл помедлил — слишком долго, чтобы это была простая попытка вспомнить, — и Пит усилил давление на горло.

— Не заставляй меня спрашивать дважды.

— Есть, — выдохнул Хейл. — Старые туннели, ещё со времён постройки резиденции. Их использовали для прокладки коммуникаций, потом забросили, когда построили новую инфраструктуру. Официально они заблокированы, но... но я слышал, что некоторые из них всё ещё проходимы.

— Где вход?

— В подвале западного крыла внешнего периметра. Но там решётка с электронным замком, и код меняется каждую неделю.

— Какой код сейчас?

Хейл назвал последовательность цифр, и Пит заставил его повторить её трижды, чтобы убедиться, что запомнил правильно.

— Куда ведут туннели?

— В подвал западного крыла резиденции. Там... там проходят совещания Крейга каждое утро. Конференц-зал на третьем этаже, но из подвала можно подняться по служебной лестнице.

Пит смотрел на полковника, оценивая — лжёт или говорит правду? Хейл был профессионалом, человеком, который провёл двадцать лет в силовых структурах, и он вполне мог давать ложную информацию, чтобы заманить его в ловушку.

Но что-то в его глазах — отчаяние, может быть, или просто усталость от жизни, в которой каждый день нужно было выбирать между плохими вариантами — говорило о том, что он не лжёт. Он просто хотел выжить, как и все.

— Последний вопрос, — сказал Пит. — Где Сноу?

Хейл моргнул:

— Что?

— Президент Сноу. Где он физически находится прямо сейчас?

— Я.… я не знаю. Крейг знает, только Крейг. Даже я не имею доступа к информации о местонахождении президента.

Это было правдоподобно — даже в системе, построенной на паранойе, существовали уровни секретности, и местонахождение главы государства было, очевидно, самым высоким из них.

— Хорошо, — сказал Пит. — Ты был полезен.

Он видел, как в глазах Хейла мелькнула надежда — крошечная, отчаянная искра, которая появляется у людей, когда они думают, что самое страшное позади.

— У тебя есть семья, — продолжил Пит, и это был не вопрос. — Жена, двое детей. Они живут в пригороде.

Хейл побледнел:

— Пожалуйста... они ни при чём, они не знают ничего о моей работе, они...

— Я знаю, — Пит сказал мягко. — Я не трогаю семьи. Но мне нужно, чтобы тебя не хватились ближайшие несколько дней. Ты сейчас позвонишь своему заместителю и скажешь, что уезжаешь к семье на несколько дней — семейные обстоятельства, срочные, не терпящие отлагательств. Потом ты позвонишь жене и скажешь ей то же самое, но с поправкой — что вечеру завтрашнего дня ты будешь дома.

— Но...

— Это не просьба, — Пит достал телефон Хейла из его кармана и положил рядом. — Звони. Сейчас. Иначе я могу поменять свои приоритеты, и забыть о принципах.

Хейл смотрел на него несколько секунд, и Пит видел, как в его глазах борются разные эмоции — страх, надежда, понимание того, что происходит на самом деле.

— Если я позвоню... ты меня отпустишь?

Пит не ответил, и его молчание было ответом само по себе.

Хейл закрыл глаза на мгновение, потом открыл и взял телефон. Его рука дрожала, когда он набирал номер.

— Майор Стоун? Это Хейл. Слушай, у меня тут семейная ситуация, мне нужно уехать на несколько дней... да, срочно... нет, ничего серьёзного, просто... просто нужно быть там. Ты за главного, пока меня нет... да... да, спасибо.

Он отключился и посмотрел на Пита:

— Теперь жене?

Пит кивнул, и Хейл набрал второй номер, и его голос стал мягче, теплее, голосом человека, который разговаривает с кем-то, кого любит:

— Привет, дорогая... да, я знаю, что поздно... слушай, я выезжаю к вам завтра днем, буду к вечеру... нет, всё в порядке, просто соскучился... да, обещаю... люблю тебя тоже.

Он отключился,