заговора и смерти покойного графа. Я верю, что ваше присутствие помогает делу, пусть кронпринц и не согласен в этом со мной. Думаю, мисс Осс будет намного легче раскрыться в вашем присутствии.

Я задумчиво прикусила губу.

— Мистер Хаул… В связи с моим недавним обращением я волнуюсь за свою работу. Если я помогу вам с расследованием и оно окажется успешным, замолвите ли вы за меня слово? — спросила я. — В конце концов, к моим обязанностям это не имеет никакого отношения, пусть я и хочу вам помочь.

— Вам не стоит даже спрашивать, леди Валаре. Хотя я не верю, что Его Высочество отпустит такую ритуалистку, как вы.

А я вот очень в этом сомневалась. Но, обнадежённая словами волка, отправилась вслед за ним к кабинету наставницы по этикету, несмотря на быстро растущую усталость и страшное желание спать.

— Мистер Хаул? — Бенедикта Осс казалась совершенно невозмутимой, но, увидев меня за спиной ищейки, мучительно закрыла глаза. Конечно, она надеялась, что я ничего не нашла, но не могла полностью исключить того, что я обнаружу их маленький тайник. — Я могу вам помочь?

— Можете, мисс Осс, — вежливо ответил волк. — Думаю, вы и сами догадываетесь, почему я здесь.

— Нет, не догадываюсь, — похоже, просто с ней не будет.

— Леди Валаре нашла ваш тайник, мисс Осс. Я знаю о вашей связи с Его Сиятельством, и будет лучше, если вы расскажете мне правду, раз уж вы умолчали о своей вовлечённости до этого момента.

Но мисс Бенедикта Осс только задумчиво смотрела в стол, прикусив губу и время от времени бросая на меня обвинительные взгляды.

— Не думала, что вы, из всех людей, упрекнёте меня в связи с мужчиной, — наконец произнесла она.

— Я ни в коем случае не упрекаю вас, мисс Осс. Если вы не имеете никакого отношения к убийству, эта тайна не будет раскрыта, но сейчас вы вредите себе своим молчанием. Я знаю Николаса Хаула — он не станет использовать эту информацию против вас, и я тоже не стану. Только скажите правду, — мне было больно видеть её в таком состоянии.

До этого момента я считала, что ничто не может её сломить.

— Если вы и дальше будете молчать, я поверю, что вы причастны к его гибели… — угрожающе произнес волк.

— Я всё расскажу! — наставница по этикету вскинула голову, пронзительно посмотрев на нас. Хотя я подумала, что, что бы она ни сказала, полностью из списка подозреваемых это её не вычеркнет. — Никто не знал Яна… графа Арвеллара так, как я. Всё, что вы знаете о графе, — лишь маска, которую он демонстрировал окружающим.

Глава 17. Притяжение крови

— Мы были вместе три года, — во взгляде Бенедикты Осс горела боль. — Он долго наблюдал за мной, приглядывался. Он знал, наверное, что я влюблена в него, как и все женщины во дворце. А может, просто не сомневался, что сможет влюбить в себя при желании.

Я о подобной славе графа Арвеллара не знала, хотя и слышала, как женщины восхищались им.

— Я знала, что он… был близок с несколькими другими женщинами во дворце, и способствовала их увольнению за то, что они допустили неуставные отношения и пытались использовать это, чтобы возвыситься, — я в который раз осознала, насколько неуместны мои чувства к Его Высочеству, и решила, что никогда больше не позволю себе их выдать. — Хотя Его Сиятельство никогда не пользовался своим положением и делал всё, чтобы скрыть эти связи. Но я знала… как и лорд Крамберг. Мы пытались его защитить. Жена графа Арвеллара погибла пять лет назад, он глубоко любил её, и эти женщины могли разрушить его наследие, в то время как он сам никогда не относился к ним серьёзно.

— А к вам относился? — ищейка приблизился к женщине.

Бенедикта Осс чуть заметно покраснела, но почти сразу взяла себя в руки, вскинув голову и став по-настоящему ледяной и невозмутимой.

— Да. Я никогда не думала, что окажусь на месте этих женщин, но Ян… граф Арвеллар решил отблагодарить меня за всё, что я сделала для него. А затем, в годовщину смерти своей жены, пришёл ко мне, и я приняла его.

Насколько стыдно ей было в этом признаваться? Несмотря на то что Бенедикта Осс не была аристократкой, она казалась мне благороднее почти всех знакомых девушек, и наверняка подобная связь для неё была… позорной.

— Какие отношения были у графа Арвеллара с королём? — спросил Николас Хаул.

— Хорошие. Они были лучшими друзьями, хотя Его Сиятельство верил, что именно он управляет королевством. Король слаб и глуп. Но граф Арвеллар хотел для Левардии только лучшего. Он планировал служить Его Величеству всю жизнь, даже если трон перейдёт к кронпринцу.

— Почему вы встречались в том коридоре, возле кухни? И были ли другие места, которые я обязан проверить?

Бенедикта Осс отвечала ровным, холодным тоном, словно запретила себе испытывать хоть какие-либо эмоции во время этого унизительного для неё допроса.

— Он попросил меня приходить туда вскоре после начала наших отношений. Ему казалось, что так всё… происходит острее. Так близко к другим.

Я вспомнила предметы в тайнике: отрезы кожи, ленты, верёвки. И снова пожалела, что трогала их руками, отчаянно покраснев, а ищейка, заметив моё лицо, беззвучно хмыкнул.

— Вы сказали, что мы не знаем настоящего графа Арвеллара, но пока ничто в ваших словах не говорит о его иной стороне? Кроме, конечно, отношений с женщинами дворца?

И вновь наставница по этикету не позволила себе эмоций.

Но значение её слов…

— Я думала, что мы поженимся. Он постоянно намекал на это, три года. Но стоило младшей Великой Принцессе Эдель Николетте вернуться во дворец, как его словно подменили. А потом он и вовсе начал ухаживать за ней, ведя себя со мной так, будто я ничего не вижу. Будто между нами ничего не изменилось. Будто это нормально — ухаживать за одной и проводить время с другой.

— Вы ненавидели его?

— Ненавидела? Может быть. Но и любила — больше всего на свете. Я никогда бы не причинила ему вред. Считала его лучшим мужчиной на свете. И я не убивала его, как бы больно мне ни было. Думаю, сигары предназначались Его Величеству, а он решил их проверить, как делал нередко.

А дальше… ищейка решил молчать.

Долго, мучительно.

Потому что молчание порой сильнее любых вопросов. Оно давило на нервы даже мне, что уж говорить о наставнице по этикету, которая сейчас сидела почти как в кресле подозреваемого.

Она не выдержала и