Его Высочество. От одной мысли о разговоре с ним внутри всё сжалось — от волнения и азарта. Хотелось найти его немедленно, спорить, ругаться, спросить, почему он заставил меня довериться, только чтобы потом без колебаний выкинуть, как только я стала неудобной. С трудом подавив накатившую волну агрессии, я заставила себя сохранить самообладание.

Что за глупость?

— Леди Валаре?

— Я слушаю, лорд Крамберг, — отозвалась я.

— На испытании присутствовало множество репортёров. На данный момент дворец выдал распоряжение хранить молчание о произошедшем, но мы пообещали, что через четыре дня они получат официальную версию. В противном случае информация о происшествии и о вас утечёт в мелкие газеты, с которыми мы не сотрудничаем.

— Первая задача — не разговаривать с журналистами? — догадалась я, чуть улыбнувшись.

— Не перебивайте, — моя дерзость явно не пришлась королевскому управляющему по душе. — Но в целом — верно. В первую очередь избегайте общения с ними. По возможности держитесь во внутренних двориках, в крыле старших работников и в крыле Совета.

Я кивнула, показывая, что поняла.

— Во-вторых, вы отстранены от ритуальной деятельности — по крайней мере до тех пор, пока мы не оценим уровень вашего контроля. Специально для этого сюда прибыл господин Аликс Аретта из Порта Равинье. Он — признанный знаток гибридов, именно он обследовал Его Высочество в детстве и присутствовал при его пробуждении.

— А заработную плату я всё ещё буду получать? — если я не спрошу, никто и не ответит. Зверь зверем, а повседневные заботы никто не отменял.

Судя по выражению лица, лорд Крамберг остался не слишком впечатлён моими меркантильными интересами.

— Да, — коротко ответил он. — На этом всё, леди Валаре. Остальное вам сообщат в ближайшие дни.

— Могу я увидеться с Его Высочеством? — спросила я, даже не до конца зная, о чём именно мы будем говорить.

Но я собиралась рассказать ему о письме Леонарда и об отпечатке звука. Спросить, куда он намерен меня отправить. Узнать его планы, чтобы, уже от них отталкиваясь, составить свой собственный. И да — иметь в рукаве желание.

Конечно, мне хотелось бы подойти к этому разговору более подготовленной, но с учётом всего происходящего я чувствовала, что моя жизнь уже не будет прежней. Мама, а за ней и Имир, наверняка попытаются вновь влиять на неё — куда активнее, чем прежде. Потому что теперь, если мой зверь окажется здоров, меня, возможно, начнут рассматривать как потенциально подходящую невесту.

— Нельзя, леди Валаре. Его Высочество отбыл на несколько дней. Он сам найдёт вас и поговорит, когда вернётся.

Понятно...

Его Высочество никогда прежде не уезжал без своего ритуалиста, и то, что сейчас это произошло — впервые, ясно дало понять что меня уже вычёркивают из этой роли. Ещё до этапа свиданий с участницами.

— Кто теперь помогает ему в ритуалах?

— Ваш бывший начальник, Ульвар Йаск. А сейчас, леди Валаре, возвращайтесь к Аликсу Аретте и в ближайшие дни следуйте всем его рекомендациям. Пожалуйста, постарайтесь не перенапрягаться. И обращайтесь ко мне, если вам что-то потребуется.

— Благодарю, милорд. Хорошего дня, — попрощалась я и вышла, в растерянных чувствах, не зная чего ожидать от своего будущего.

По пути назад я решила заглянуть на кухню и набрать там еды, несмотря на то что сейчас было три часа дня — обед давно закончился, а до ужина оставалось ещё много времени. Но невыносимый голод почти непрерывно пожирал меня изнутри, буквально зудел, и я даже с жадностью смотрела на пролетающих мимо птиц — что меня по-настоящему встревожило.

Однако, подходя к кухне, я услышала тихий плач, доносившийся из одной из комнат, и вздрогнула, поражённая силой чувств. Женский плач был жалобным, надрывным, тяжёлым — полным такой боли и скорби, будто она не могла дышать.

— Как ты мог… — голос был тихим, едва различимым, но казалось, что мой слух сегодня усилился в десятки раз. — Я совсем одна. Я больше не могу… Хочу к тебе.

Это была мольба, просьба, наполненная такой любовью, что она пробирала до глубины души. Кем бы ни был тот, о ком она плакала — в её жизни явно случилась трагедия.

Но имела ли я право войти и утешить её, разрушить её уединение? Может ли человек пережить такую боль в одиночестве?

— Три года… — плач не прекращался. — Ты был смыслом моей жизни… а теперь в ней нет ничего. Я одна. Совсем одна.

— «Соронский Вестник», миледи!? — от неожиданности и резкости голоса я, стоявшая рядом с дверью, вздрогнула и резко обернулась. Рядом оказался мальчишка-слуга, и я автоматически кивнула, принимая газету и отступая в сторону.

Вовремя!

Потому что дверь, из-за которой доносился еле слышный плач, вдруг распахнулась, и в коридор вышла… наша наставница по этикету, мисс Бенедикта Осс. Как всегда, в идеально выглаженном, строго закрытом платье, с невозмутимым выражением лица. Я бы ни за что не поверила, что она плакала всего минуту назад.

— Леди Валаре? — спросила она с лёгким удивлением, ничем не выдав внутреннего напряжения. — Ужин ещё нескоро.

— У меня неконтролируемый голод, мисс Осс, — мгновенно отозвалась я. — Боюсь, до ужина просто не дотяну.

— Обсудите это с мистером Ареттой, он здесь именно по таким вопросам. И оставьте поварам указания, если потребуется. Всего доброго, — всё с тем же строгим, неулыбчивым выражением лица произнесла она и удалилась по коридору, не торопясь, транслируя достоинство каждым шагом.

Мальчишка-слуга унесся в другую сторону, явно опасаясь наставницы по этикету, и я осталась одна — рядом с дверью, за которой плакала Бенедикта Осс, женщина, которую я до этого момента считала неспособной испытывать такие эмоции, с учетом того, что она не была ни в каких отношениях, насколько я знала.

Внутри было чисто и темно. Помещение оказалось крохотным, без окон, и скорее использовалось как кладовка, чем как полноценная комната. Почему наставница по этикету оказалась именно здесь? Чувства нахлынули на неё столь внезапно, что она решила спрятаться в этом укромном уголке?

Видимо так. Но на всякий случай я вновь осмотрела ящики, тряпки и мешки, не обнаружив в них ничего подозрительного.

В тишине комнаты пронзительно прозвучал звук моего голодного живота, и я покраснела, с облегчением отметив, что рядом никого нет. Это заставило меня поторопиться к выходу, но, открыв дверь, я вдруг услышала тихий скрип у себя за спиной.

Похоже, сквозняк сдвинул что-то в комнате, и я обернулась, оставив позади тонкую полоску света, проникавшую через приоткрытую дверь и позволяющую лучше рассмотреть обстановку. И только благодаря этому я смогла разглядеть еле заметную тень на стене — словно в ней скрывалась крохотная