неслась, мягко, бесшумно, с каждым прыжком преодолевая десятки шагов. Лес без усилий расступался перед ней, листья трепетали от ветра, поднятого её стремительным бегом, тонкие ветки лишь скользили по светлому меху. Её вёл вперёд запах, будто путеводная нить. Сердце билось в такт мощным прыжкам, в груди пульсировала жажда.

Пушистые уши рано уловили шум борьбы — где-то в чаще, недалеко от обрыва, возле которого проходило испытание. Впервые Лианна уловила запах их добычи — точнее, мёртвого мяса.

Утробные, рычащие звуки доносились из-за высоких кустов, но слишком высоко, чтобы быть у земли. Вдали, на деревьях, на толстой ветке, сидела огромная пантера, пожирая тушу сайгака, как-то затащенного туда, и удерживая её одной лапой. Пасть, из которой торчали клыки, была в крови, ветка под ней опасно раскачивалась, но, похоже, Миолину это ничуть не тревожило.

Однако Лианна пришла сюда не ради неё.

Раздвинув кусты, наступив на них лапами, она бесшумно, как ей казалось, приблизилась к раскидистому дереву, двигаясь на полусогнутых конечностях.

У самого основания, прямо под веткой, где устроилась странноватая пантера, лежал огромный льоркан. Он внимательно осматривался по сторонам, словно охраняя дерево, не обращая внимания на капли крови, что падали с ветки прямо на его роскошный золотистый мех.

Зов его, в зверином обличье, был столь силён, что Лианна не могла сопротивляться. Фыркнув, Лианна осторожно сделала шаг вперёд. Хотелось прижаться к нему, покусать немного, начать брачную игру.

В голове на секунду мелькнула мысль, что нельзя его преследовать, что это противоречит всему, во что она верит…

И тут же исчезла.

Она издала громкий, высокий крик, напоминавший плач младенца, и огромная голова льоркана тотчас повернулась в её сторону.

Отлично!

Но прекрасный зверь был не единственным, кто её заметил. Пантера… саблезубая пантера, сидящая на ветке, тоже увидела Лианну и отбросила свою мёртвую добычу.

Она спустилась на землю одним бесшумным прыжком, чёрной тенью. Блестящая шкура переливалась на упругих мышцах, а вибриссы змеями шевелились за спиной, словно готовясь напасть.

Пума, низко пригнувшись, зашипела, но вступать в схватку с пантерой не решилась — да и не хотела. Она просто стремилась добраться до сверкающего льоркана.

Рывок — и кронпринц отбросил пантеру в сторону, покатившись вместе с ней по земле. Затем встал, широко расставив лапы, нервно хлеща хвостом по земле.

Его пряный, медовый аромат усилился до невыносимости, и Лианна не смогла не включиться в игру…

Но её прервал его рык. Подчинение. Приказ немедленно отступить — чувство опасности и напряжения. Она почти беззвучно застонала, но принц, даже не оглянувшись, послал вторую волну приказа — и, не сдержавшись, Лианна отступила, оставляя двух зверей одних.

В себя она пришла лишь по возвращении — и только тогда осознала, что зачем-то унесла в зубах остатки добычи Миолины. Вернулась, по сути, с необходимым трофеем, хотя полоса препятствий была почти уничтожена обезумевшей ритуалисткой.

— Леди Бэар! — к ней тут же бросились слуги, а лорд Крамберг с явным волнением осматривал пуму, выискивая следы повреждений.

— Ох… вы принесли сайгака, — он явно не сумел скрыть отвращения при виде крови. — Извините, леди Бэар, испытание окончено. Но, возможно, с учётом ваших успехов мы сможем частично засчитать эту добычу…

К Лианне, к которой наконец начал возвращаться разум, потянулись отдалённые человеческие эмоции — сперва удовлетворение, а затем полная растерянность.

Что это было? Что она только что видела?

Участницы всё ещё оставались на месте, переодетые, в человеческом облике, и донимали вопросами Тамиллу и Камиллу — словно Миолина своим появлением разрушила все их планы на Отбор.

— Вы видели это? Она же гибрид, верно? Как такое возможно? Откуда в вашей семье гибрид? Это же не обычная пантера!

Глава 14. После пробуждения

Больше всего, как обычно, болела голова.

Боль была настолько пронзительной и глубокой, что я едва могла соображать, и открыть глаза потребовало невероятных усилий — я даже громко застонала.

— Лежи, доченька, лежи! — голос мамы показался оглушительным, мне захотелось закрыть уши руками, но я не смогла пошевелить ими, настолько тяжёлым и неподъёмным было всё тело.

— Что происходит? — хрипло прошептала я, ощущая, как горло буквально разрывает от боли.

— Ты обратилась, Мио! — мама всплеснула руками надо мной, я различала это лишь по силуэту. — В таком возрасте, я даже поверить не могу!

Мне показалось, или в её голосе действительно прозвучали слёзы?

— Обратилась? — я заморгала, пытаясь приподняться, превозмогая боль, и почему-то сразу же вспомнила о том, как обращалась в кургане. Частично, с изорванной одеждой, ничего не помня впоследствии.

Видимо, она расслышала ужас и панику в моём голосе.

— Ну что ты, Мио, это же так прекрасно! Я уверена, к тебе сейчас выстроится настоящая очередь женихов!

И тут, словно молнией, меня пронзили воспоминания — поглощающие, ужасающие.

О том, как с самого первого дня четвёртого испытания я была сама не своя, не могла спать, не могла есть, только ощущала неистовое биение сердца, готового разорвать грудную клетку.

У меня ныло всё тело, конечности, голова, но я старалась не выказывать этого, выполняя все действия инстинктивно, сосредоточиваясь лишь на том, чтобы не совершить ошибку.

Если первый день я пережила с трудом, то второй превратился в настоящую пытку. Я не верила, что смогу его выдержать.

Два удара гонга — и пылающая сила внутри меня буквально терзала тело, словно моя кожа и внутренности разрывались на части. Перед глазами стояла алая пелена, и я сказала себе, что следующий день не переживу — необходимо просить отгул.

Каэлис Арно замечал моё состояние, и с каждым моим «всё в порядке» становился только мрачнее, он уже почти не пытался делать вид, что наблюдает за испытанием, впрочем, как и я.

Я передумала, сумев поспать два часа в ночь перед третьим и заключительным днём испытания. Хотя уснула, скорее всего, просто от полного изнеможения. Убедила себя, что остался всего один день, что если я его переживу — дальше станет легче, вернётся привычная рутина, к которой я уже приспособилась.

Всего один день.

Боль, которую я испытывала при обращении, я почти не помнила, и это было к лучшему. Даже те обрывки, что всплывали в памяти, казались кошмаром — трескающиеся кости, противоестественно выгнутые конечности…

Я не сразу пришла в себя, оказавшись в обличье пантеры.

Первым воспоминанием и первой попыткой взять контроль над собой стала игра… с Его Высочеством, с его сияющим льорканом, который просто окутывал меня феромонами, находясь прямо на мне и вылизывая меня, позволяя мне сражаться с ним, кусать его, царапать