А у Леонарда, видно же, чувства к тебе не прошли. Будь с ним мягче, ласковее…

— Мама! — я просто не верила, что она и вправду говорит всё это. От абсурдности происходящего мне даже стало смешно. Хотя чего я ожидала? С детства она твердила, что главное — это счастье мужчины, и что мудрая женщина должна это понимать. — А знаешь что? Он никогда не женится на мне. Потому что у нас нет денег, потому что у меня ужасная репутация, потому что я старая дева и потому что у меня нет зверя.

Я даже улыбнулась, выложив всё это матушке, а вот та, наоборот, побледнела, услышав всю неприятную правду обо мне.

— Если он придёт к Имиру с просьбой о твоей руке, тот скажет «да». Разговор окончен. Стерпится — слюбится. Не силой же мы тебя к алтарю потащим? Ты с самого детства мечтала об этом.

— За Леонарда — только силой! — отрезала я, схватила посылку и удалилась в спальню.

Я по-прежнему верила, что единственное хорошее, что случилось со мной во всей этой истории, — это то, что в итоге я так и не вышла замуж за Леонарда де Рокфельта.

В посылке оказалось короткое письмо и небольшая деревянная дощечка с вырезанными рунами. Я тут же, с досадой, вчиталась в написанное:

«Мио,

Почему ты не дождалась меня? Я ведь всего лишь пытаюсь тебе помочь, а ты не смогла подождать даже двух минут? Так хочется выставить меня на посмешище?

С письмом я посылаю тебе отпечаток звука — думаю, тебе будет интересно. Я заметил, что Его Высочество защищает тебя, как бы ни старался показывать обратное, и не хочу, чтобы ты попала в беду, слишком сильно на него надеясь. Я сделал эту запись за пару дней до нашего похода в игровой дом».

И всё.

Я насторожённо уставилась на дощечку с рунами, сразу узнав отпечаток звука, и почему-то в груди сдавило от тревоги — с тем самым глухим волнением, когда будто заранее знаешь, что ничего хорошего не услышишь.

Я догадывалась, как им пользоваться — видела это несколько раз: достаточно стереть одну из рун, и звук развернётся, наполнив комнату.

Так и произошло. Сначала я даже не различала голосов — только гул таверны, топот ног, отдалённую брань, грохот кружек и смех. Но потом…

— Леди Барбара ле Гуинн? Почему ты спрашиваешь?

— Я заметил, что ты обращаешь на неё больше всего внимания. Это так? Его Величество, твой отец, с самого начала знал, кто станет его королевой.

— Да. Сейчас я планирую сделать леди ле Гуинн королевой Левардии, — ответил кронпринц, его голос был холодным, почти равнодушным. Он обменялся парой реплик с кем-то ещё, но они звучали слишком далеко, и разобрать их было невозможно. — Для этого она, конечно, должна попасть в семёрку финалисток.

— У неё натянутые отношения с Мио… с леди Валаре. Не думаю, что твоей будущей королеве будет приятно видеть рядом такую ритуалистку. И причин для этого более чем достаточно.

Ответ кронпринца прозвучал неожиданно серьёзно:

— Я тоже так думаю. Я не собираюсь оставлять леди Валаре на этой должности дольше месяца. Как только начнутся свидания с участницами, у меня появится более подходящий ритуалист.

* * *

Наследный принц — высокий, привлекательный, в идеально сидящем дорогом комзоле — смотрел на меня так, будто не узнавал. Его прищуренные, яркие глаза, полные настороженности, следили за мной с той самой секунды, как я вошла в комнату.

— Вы уверены, что всё в порядке? — в который раз спросил он прямо перед испытанием, и я лишь уверенно кивнула, делясь улыбкой, которую не чувствовала даже на малую долю.

Внутри всё будто окаменело, застыло, а в голове гулко билась единственная мысль:

Мне снова нужно искать выход. Нужно поговорить с бароном Эскларом — сейчас не время думать о гордости. Кроме того, пока у меня ещё есть работа, я должна выяснить, насколько возможно отсрочить выплату в банке, можно ли снизить проценты.

Но действовать нужно незаметно, осторожно. Свидания с участницами начнутся через две десятки — к тому моменту я должна чётко знать, каким будет моё будущее, и быть к нему готовой.

У меня осталось одна просьба, которую следует использовать с умом.

— Вы не обязаны присутствовать на испытании, если чувствуете себя нехорошо, — вновь сказал Его Высочество. Ему явно что-то не давало покоя в моём поведении.

— Всё в порядке. Благодарю за вашу заботу.

Ритуал с браслетом из змеиной кожи в этот раз мы проводили наедине, и Его Высочество почти не отрывал от меня взгляда, но я оставалась совершенно равнодушной.

Будто все мои постыдные чувства отступили под тяжестью осознания что я по-настоящему доверяла ему, пока он играл в какую-то свою игру. Наверняка он испытывал вину — именно поэтому и пытался откупиться. Но тот факт, что он собирался избавиться от меня, убедив сначала оставить все прочие работы, прекрасно зная, в каком отчаянном финансовом положении я нахожусь, — убил что-то внутри меня. И этот разговор с Леонардом состоялся уже после нашей близости в графстве Роузглен.

Хотя… чему тут удивляться? Стоило вспомнить как он сказал что его люди знали на что шли, общаясь, например, с Вааргцами, и если нужно будет, будут жертвовать и большим.

Просто я его не знала.

— Хорошо, — наконец кивнул он, хотя в его ярко-жёлто-зелёных глазах сверкнуло недовольство. — Начинаем.

А это уже был приказ — слуге.

Огромные двойные стеклянные двери распахнулись, выпуская нас наружу, и я шагала слева, на расстоянии одного шага от Его Высочества.

Испытание вновь проходило в том самом парке, у кромки леса, где состоялось первое состязание — то самое, где девушкам надлежало отыскать принца, полагаясь лишь на его запах.

Но сегодняшнее испытание превосходило все предыдущие в десятки раз. Не потому, что требовало от участниц особой изворотливости, хитрости или благосклонности принца.

Нет, дело было в том, что оно проходило исключительно в звериной форме — и благородные леди должны были доказать своё здоровье, скорость, силу, ярость. И контроль.

Вообще-то испытание казалось варварским многим — и участницам, и наблюдающим, — но оно входило в число тех немногих, что сохранились со времён самых первых отборов, когда искали не просто подходящую для принца королеву, но и самую сильную и выносливую мать для будущих наследников.

— Дорогие леди, уважаемые наблюдающие, участницы будут разделены на команды по три и четыре человека. Сегодня в испытании сразятся только малые кошачьи. Завтра — средние, а послезавтра — крупные породы.

Сегодня участвовали многочисленные лесные, мангустовые