— А разве… разве вам не выдали целый гардероб по указу Его Высочества? — женщина прямо вся побелела, решив, что заказанные скромные наряды до меня не дошли.

— Выдали. Но захотелось чего-то другого.

В конце концов, в контракте, который я подписывала, было сказано лишь, что форма должна соответствовать стандартам дворца — не более.

— Вот, миледи, — поспешно отозвалась женщина, протягивая образцы ткани. — Передайте любой портнихе в Сороне, они знают, что с этим делать. И стандарты, конечно, знают тоже.

— Благодарю, — с улыбкой поблагодарила.

Договориться с портнихами оказалось проще простого — распорядительница была права, они действительно знали своё дело и лишь бегло глянули на образцы.

— Не переживайте, миледи, будете красивее всех участниц Отбора. Особенно с вашей-то внешностью.

— Красивее — ни к чему, — мягко ответила я. — Нужно, чтобы было неброско, но добротно и идеально подогнано по фигуре. И чтобы служило как можно дольше.

Отойдя от портнихи, я медленно, без спешки направилась обратно во дворец, с невольной тоской размышляя о том, что у меня теперь и друзей-то не осталось. С отъездом Финна я осталась совершенно одна. Конечно, можно было бы выбраться в город с мамой или кузинами, или даже с Аделаидой — та, судя по всему, вовсе не прочь пообщаться.

Вот только… она всё ещё оставалась одной из подозреваемых, именно она нашла тело графа Арвеллара. Моё общество рядом с ней при таких обстоятельствах казалось, мягко говоря, неуместным.

— Я говорю тебе, вкладывайся! — услышала я краем уха. — Я заработал сотни золотых в первый же месяц. И друзей своих привёл.

— Я так и не понял, — откликнулся его собеседник с нотками неверия, — а что этот лорд вообще продаёт? Откуда у него столько денег?

В его голосе сквозило сомнение, но одновременно… жадная надежда.

— Он очень успешный купец, аристократ в первом поколении. У него обширные владения в Таруване, с золотыми шахтами. Чем больше мы вкладываем и приводим друзей, тем быстрее идёт разработка…

Голоса мужчин остались позади, и я, поднимая взгляд к затянутому облаками серому небу, с неохотой ловила себя на мысли, что дела подходят к концу. Бежать от ответственности или предстоящих разговоров было бессмысленно, а значит, пора встретиться с Леонардом — раз уж он втягивает в это мою семью и утверждает, что это касается моей работы.

Слуга, которого я отправила разыскать Леонарда, отыскал меня в столовой во время обеда. Вид у него был явно взволнованный.

— Что случилось?

— В... ваше письмо прочитала Её Сиятельство, леди де Рокфельт. Я передал его лорду де Рокфельту, он спешил на совет и оставил его в ящике, а я видел, как графиня почти сразу его открыла.

Я действительно удивилась. Но не тому, что графиня позволила себе вскрыть письмо.

— Зачем вы мне это рассказываете? — спросила я вполголоса.

— Но как же… все знают, что вы должны быть в курсе любых возможных неприятностей или возможных отвлечений — это важно и для вашей работы, и для работы мистера Моргрейва. Мы получили особые указания от Его Высочества вскоре после вашего назначения личным ритуалистом.

Совет обычно длился не более полутора часов, и я рассчитывала, что к концу обеда Леонард найдёт меня. Однако, когда я оказалась в гостиной возле крыла, где проходило заседание — окружённая портретами действующих главных придворных магов, среди которых был и Саи Орей, — первой, кого я увидела, был вовсе не он, а его матушка.

Гелена де Рокфельт разговаривала с леди Монтрас, своей близкой подругой, так же, как в тот день, когда она вынудила меня публично извиняться. Ко мне она не подошла, но её присутствие здесь, без сомнения, не было случайным.

Не прошло и пяти минут, как в гостиной появился взволнованный Леонард, озираясь по сторонам, и, завидев меня, сразу же поспешил в мою сторону.

— Леонард! — прекрасная Гелена де Рокфельт сделала вид, будто только сейчас заметила сына, и изящно поднялась, направляясь к нему. — До меня дошли слухи, что леди Валаре искала тебя чуть ли не по всему дворцу! Неужели все эти старые глупости, наконец, остались в прошлом?

Я едва не покусала эту… графиню прямо на месте, но вместо этого замерла, сузив глаза. Она всегда умела извратить ситуацию в свою пользу. Назвать то, что случилось в прошлом, «глупой историей» и во всеуслышание объявить, будто всё осталось позади...

Это была почти пощёчина роду Валаре.

Демонстрация того, насколько ничтожными она нас считает, прикрытая показной заботливостью и умением, при необходимости, с невинным видом заявить, что я всё поняла неправильно, а речь шла лишь о моём недавнем споре с Леонардом и последующих извинениях.

Как бы я ни ответила, я в любом случае буду выглядеть скандалисткой.

— Нет, матушка… хотя я действительно хочу оставить всё позади. Подожди, пожалуйста, я поговорю с Мио, — мягко разговаривал в этот момент мой бывший жених со своей матерью.

Подумав, я поняла, что на такое не соглашалась. Одно дело — поговорить с Лео, и совсем другое — делать это на виду у всех, когда матушка Лео может в любой момент вмешаться и перекрутить разговор, как ей угодно.

Поэтому я хмыкнула и ушла.

Если он хочет поговорить — пусть сначала позаботится о том, чтобы наш разговор выглядел как деловой, и чтобы его матери нигде поблизости не было. Это его забота, не моя.

А вечером того же дня, оказавшись в своих покоях, я рассказывала матушке о том, что успела заказать за дни в поместье, умолчав, разумеется, о своём коротком походе к мистеру Гаме и о том, как потеряла сознание в месте силы.

Что-то подсказывало мне, что мама встанет на сторону Имира.

— Леди Валаре, — раздался стук в дверь, и мама тут же встрепенулась, устремившись к ней. — Я имел в виду вашу дочь, личного ритуалиста Его Высочества.

— Я передам, — ответила мама, а затем, увидев имя отправителя, просияла. — Это от милорда Леонарда! Конечно же, передам!

— Чему ты радуешься, мама? — тихо спросила я. — Это ведь именно де Рокфельты публично вытерли о нас ноги, показали всем, что нас можно унизить без всяких последствий.

— Но как же, дочка... — растерялась она. — А если Леонард решит на тебе жениться? Тогда все твои беды будут решены...

— Ты не можешь быть серьёзна? — я резко встала, с неверием глядя на маму. — Я никогда не выйду за него, мама!

— Не будь такой категоричной! — неожиданно резко и строго ответила она. — Это важно для твоей репутации, и ничего с твоей гордостью не случится, наоборот, ты сама поймёшь что так лучше.