глаза к далекому горизонту, как будто ждали в любой момент появления беды, которую не осмеливались назвать вслух.

Тейдо и Ронсар, слегка потрепав армию Гурда, обратили внимание на отряд военачальника Лухака, быстро продвигавшийся на север. Однажды ночью, пройдя десять лиг за день, силы короля снова нанесли удар, придерживаясь прежней тактики. Им снова удалось застать врага врасплох и сократить его численность.

Однако при следующей попытке их ждали, и на этот раз силы Короля понесли значительный урон. Обидно было то, что многие хорошие люди пали от стрел собственных солдат. Рыцарям Ронсара пришлось срочно отступать, и они попали под выстрелы лучников, ждавших вражеских солдат. Нингалы ликовали.

* * *

Квентин и его отряд поднялись по пустым предгорьям и теперь с трудом углубились в горы. Шли медленно. К счастью, лошади были прекрасно обучены, а Дарвин пока еще ориентировался по старым картам. И все-таки они сбились с пути. Трижды пришлось возвращаться на ту же тропу, и в конце концов пришлось разбить лагерь. Одна из вьючных лошадей на подъеме потеряла подкову, идти дальше означало понапрасну мучить животное; его отпустили. Соответственно, припасов стало меньше, перегружать остальных лошадей не стоило.

Мрак опускался на земли Менсандора. Страна оказалась на краю гибели. Днем дороги заполняли беженцы, причем некоторые шли оттуда, куда направлялись другие. Дворы храмов заполнились крестьянами, ищущими спасения. В Высоком храме над Наррамуром тропа превратилась в палаточный городок, причем палатки стояли на всем протяжении от подножия плато до его верхней точки. Люди ютились в палатках и ждали, когда же придет то, о чем говорили жрецы: бог-разрушитель, спустившийся на землю, чтобы утолить жажду их кровью. И каждую ночь по всему Менсандору люди видели, как звезда становится все ярче, и съеживались от страха перед грядущим разрушением всего и вся.

Тейдо и Ронсар сражались отважно, но нингалы продвигались все дальше на север, угрожая Аскелону. К тому же враг превосходил численностью рыцарей короля. А еще он научился обходить засады, его становилось все труднее заманивать в ловушки. Как бы не мешали войска Короля-Дракона, четырем военачальникам Нина удалось объединиться. Солдаты Богаза и Амута прорвались и встретились с остатками отряда Гурда. К ним подошли свежие силы отряда Лубака, до этого разорявшие окраины королевства. Ни одному захватчику не удавалось доселе продвигаться так далеко вглубь страны. Ни один враг не бросал настолько опасный вызов рыцарям Короля-Дракона. Объединенные силы нингалов преодолевали сопротивление стойких защитников.

По совету Мирмиора армия Короля-Дракона ушла в лес, тамошние тропы были им хорошо знакомы. Партизанская война велась теперь с удвоенным упорством. Враг ярился, совершал ошибки и терял людей. И все же наступление на Аскелон продолжалось. Казалось, ничто не остановит упорного захватчика.

– Мы не можем действовать так дальше, – устало сказал Тейдо. Это было в конце долгого дня, когда люди предельно устали бегать и прятаться среди дубов Пелгрина. Командиры сидели в шатре Ронсара. Лица у всех были пепельного цвета, трепещущий свет факелов только подчеркивал усталость. – Мы и так отдали слишком много земли, хотя людей стараниями Мирмиора потеряли меньше, чем могли бы.

– Надо посылать гонца в Аскелон, пусть Король приготовится к осаде. Я надеялся, что до этого не дойдет, но делать нечего, нам надо возвращаться. Мы там нужнее, чем здесь.

– Я все время думаю, что нингалов можно победить, будь у нас больше людей, – заметил Ронсар. – Давно пора послать Вертина к другим лордам. Почему они медлят? Почему не возьмутся за оружие? Сейчас самое время. Теперь-то они не могут не понимать, какая опасность нам грозит!

– Согласен, сэр. Но особых надежд я не питаю. У этих шакалов было достаточно времени, чтобы присоединиться к нам. А теперь, когда мы всего в десяти лигах от Аскелона…

– Тем более, – решительно заявил лорд Вертин, – позволь мне навестить Амерониса и других. Они не трусы. Благоразумность заставит их поступить, как надо. Я приведу их.

– Хорошо. Иди и сделай, что можешь. Только не мешкай. Осталось мало времени. Каждый день нас теснят все дальше.

Дворянин встал и, хотя был измучен не меньше других и даже пошатывался слегка, сказал:

– Уйду сегодня ночью. С собой возьму двоих. Остальные пусть остаются под командованием Ронсара. – Он коротко поклонился и вышел из шатра. Остальные вернулись к своим задачам. Они доложили диспозицию Мирмиору. Он внимательно выслушал отчеты о дневных атаках, а затем вместе со всеми занялся разработкой стратегии на следующий день. Казалось, у него был дар предугадывать намерения врага, отвлекать и устраивать ловушки, позволявшие людям Короля изматывать неторопливых нингалов.

– Из того, что я услышал, – сказал Мирмиор, глядя на карты перед собой, – следует, что нингалы усилили свои отряды и теперь идут вперед, поставив в авангард самых свирепых воинов. Это хорошо; значит, наши вылазки их беспокоят. Но это также означает, что нам придется отказаться от засад.

– Засады в последнее время не приносят той пользы, что в начале, – сказал Ронсар. – Больше не получается отгрызать от врага по кусочку. Только зря тратим силы. А встретится с ними лицом к лицу не получится, нам не выстоять. Если бы мы могли быть уверены, что скоро получим свежие войска...

– Не могу придумать, что можно сделать в такой ситуации, – устало сказал Тейдо. – Ты прав. Атаковать в лоб мы не можем. Что скажешь, Мирмиор?

– Господа, вы мне льстите. У меня нет никаких секретов в запасе, я согласен, мы в плохом положении. Я не вижу слабых мест, которыми мы могли бы воспользоваться. В прошлый раз им удалось избежать всех наших ловушек. – Он снова принялся изучать карту. Бессонные ночи, проведенные в похожих размышлениях, наложили отпечаток на лицо стратега. – Мы далеко от этой реки? – спросил он, постучав пальцем по карте.

– Дай взглянуть, – заинтересовался Тейдо. – А, это же рукав Арвина, основное русло проходит в двух или трех лигах к западу. Карта врет. Он не такой большой, как здесь нарисовано.

– Годится и такой. У меня, кажется, есть план. Выиграем немного времени. – Мирмиор торжествующе улыбнулся. – Да, очень, знаете, такой тонкий план…

Глава тридцать девятая

Со скал срывался холодный ветер и жалил щеки Квентина. Добро бы еще ветер не выл при этом ужасным голосом, заглушая все другие звуки. Приходилось все время придерживать воротник плаща, чтобы прикрывать уши. Уже не раз Квентин пожалел,