Я говорю «почти», потому что Арига радовались хорошо сделанной вещи, ибо даже в самой пустяшной утвари повседневной жизни они видели лик Всевышнего. Поэтому-то мастера считались жрецами. Они позволяли людям видеть своего бога в предметах вокруг них. За это их и уважали, очень уважали.

Долгое время все молчали. Квентин вспоминал Декру. Он скучал по своим друзьям; часто думал, что они там делают сейчас и скучают ли тоже без него. А еще он думал, что сказал бы Йесеф, узнай он, что его ученик отправился на поиски затерянных рудников Арига. Что сказал бы Йесеф, если бы узнал, что Квентину предназначена главная роль в создании Сияющего?

* * *

Эскевар сидел на троне и гневался. Изможденное лицо Короля выражало сплошное недовольство. Лорды Менсандора, стоявшие перед ним, хмурились.

– И что же решили остальные, мои лорды? – спросил Эскевар, не пытаясь даже скрыть раздражение. – Они собираются караулить свои поля, а потом встать на сторону того, кому достанется победа?

– Мы не знаем, что собираются делать другие лорды, сир, – сдержанно произнес лорд Бенниот. – Но мы пришли предложить вам наши мечи и мечи наших рыцарей. Мы будем с Королем-Драконом.

– И даже гибель не заставит нас думать иначе, – добавил лорд Радд. – Клянусь Азраилом, я не увижу, как мой Король сражается в одиночку. Иначе зачем я ношу меч? Располагайте моими людьми, сир.

– И моими тоже! – воскликнул другой лорд. Остальные также заявили о своей верности.

– Хорошо сказано, мои лорды, – наконец произнес Эскевар. Хотя он и высоко оценил решение этих верных ему дворян, Король все еще был разгневан на тех, кто поддержал лордов Амерониса и Луполлена. Даже после двух дней жарких споров они отказались принимать участие в том, что назвали «войной Короля».

– Сир, мы немедленно отправляемся собирать и вооружать наши войска. – Лорд Финчер положил руку на рукоять меча. – Мне доставит удовольствие ехать на битву рядом с Королем-Драконом.

– Нет, мои лорды, удовольствия я вам не обещаю, – угрюмо сказал Эскевар. – Я вижу, что нам предстоит величайшее испытание нашей мощи и выносливости. Если мы потерпим неудачу, в мире потемнеет. Свобода умрет.

– Тогда мы уходим, Ваше Величество. Вернемся через три дня, – сказал лорд Радд. – И выступим с вами. Встретимся с Тейдо, Ронсаром и людьми Вертина на поле.

– Да, конечно, поезжайте. И помните, милорды, ничего не жалейте. Если мы потерпим неудачу, никакое наше добро нам уже не понадобится. А я тем временем поговорю с остальными; посмотрим, может мне еще удастся убедить их изменить решение. Нам понадобится каждая сильная рука, чтобы выиграть эту войну. Идите. Я буду ждать вас, а потом немедленно выступаем.

Лорды поклонились и вышли. Каждый отправился к себе в замок готовиться к войне.

Когда они ушли, Эскевар позвал Освальда и сказал:

– Позови моего оружейника. Мне надо с ним поговорить. – Освальд изобразил на лице сомнение. – Нечего так на меня смотреть! Я тебе ясно сказал: мне нужен оружейник! – Управитель молча поклонился и вышел.

Спустя короткое время в дверь постучали. Вошел Освальд, за ним следовал мускулистый смуглый человек.

– Тилберт, сир. – Освальд доложил и ушел, не взглянув на Короля.

– А, Тилберт, – сказал Король. – Приготовь мои доспехи и оружие. Сроку тебе три дня. Бери из сокровищницы все, что нужно.

В этот момент дверь в комнату распахнулась без стука, и вошла королева Алинея. Тилберт поклонился.

– Мой лорд, – сказала Королева, изобразив реверанс. Она слегка запыхалась, словно торопилась. – Зачем здесь этот человек? – Она указала на Тилберта. Тот ответил озадаченным взглядом.

– Ты же видишь, мы беседуем.

– Я даже догадываюсь, о чем. Мой муж, тебе никак нельзя вести людей в бой!

Король отпустил Тилберта быстрым взмахом руки. Оружейник низко поклонился и вышел. Королева повернулась к Королю и устремила на него негодующий взгляд.

– Думаешь, Дарвин ушел, и теперь ты можешь поступать, как захочешь, не так ли? Ты все еще очень слаб, Эскевар. Подумай о своем здоровье. – Алинея подошла к королевскому креслу и, встав на колени, взяла его за руку. – Прошу тебя, мой Король. Не уходи! Ты идешь на смерть!

Эскевар нахмурился. Слова жены обидели его.

– Это Освальд сказал тебе?

– Какая разница? Мой дорогой, ты же совсем недавно встал с постели, организм должен накопить силы. Подожди хотя бы, пока ты не почувствуешь себя сильнее.

Эскевар положил руку на ее прекрасную голову и стал гладить.

– Госпожа моя, я хотел бы остаться. Но не могу. И ждать не могу. У меня еще три дня, пока армия собирается в поход.

– Но почему? Есть же лорды, пусть послужат. Тейдо и Ронсар сказали бы то же самое, если бы они были здесь. Но они сейчас в походе, вот и пусть принимают на себя командование. – Королева почти плакала.

– Пока командовать особо некем, – успокоил он. – Большая часть совета все еще не приняла мой призыв к оружию. Они, видишь ли, не уверены, что есть основания затевать войну по прихоти больного монарха. Да, они, как и ты, считают, что я болен, что я сражаюсь с тенями. Я должен, просто обязан выйти во главе своей армии и убедить их, что могу командовать и разум мой вполне в порядке. Может быть, тогда они решат меня поддержать. Я молюсь, чтобы они выступили, пока не стало слишком поздно.

– Разве нет другого пути? – Теперь уже Алинея плакала, не скрываясь. Слезы капали на синее платье.

– Я должен идти. Это единственная надежда, которая у нас осталась, – мягко сказал Король-Дракон.

– О, мой лорд, – воскликнула Алинея. – Черен день, который так забирает тебя у меня.

– Ты права, моя королева. Ты права.

Глава тридцать восьмая

Волчья Звезда начинала главенствовать на небосводе, как только солнце опускалось за край неба. Она всходила раньше других и закатывалась последней. Раньше жители Менсандора не обращали на нее внимания, но теперь она внушала страх. Прорицатели ходили по городам, сея слухи о смерти и разрушении, прочили конец века. Глупцы верили им, бежали в храмы, ища убежища на священной земле, где боги защитят их. Разумные горожане ждали и наблюдали. Но все прислушивались к чему-то, даже среди повседневных дел поднимали