Утром приехал человек на хорошем квадроцикле. Мужичок не молодой, не старый, с бородой, на вид прост, но… Это на вид. Лица показывать не хотел. Шляпа почти на очках, очки на маске. Всё в нем было простым, обычным, такого человека и не вспомнишь потом. Сказал, что он от Людмилы Васильевны. Хотел поговорить с Гороховым, не снимая маски, но тот, понимая, что мужичок его уже видел, снял маску и очки. И мужичку пришлось тоже снять респиратор. Невежливо говорить, не снимая маски, с человеком, который маску снял. Инженер сразу заметил, что хотя он не так уж и молод, но на лице нет ни желваков, ни синих припухлостей под пыльной щетиной. Значит, деньжата на медикаменты имеются.

— Вы инженер Калинин? — спросил он, и Горохову показалось, что мужичок ещё и образован.

— Я, — отвечал Горохов, рассматривая и запоминая и одежду, и оружие прибывшего, и его квадроцикл. — Судя по всему, Людмила Васильевна передала мне что-то?

— Да, — ответил посланец и достал из внутреннего кармана свёрток в плотной ткани. — Это.

Горохов развернул ткань. Там были медные пластины. Пять штук, на каждой по девять надрезов. Каждую можно поделить на десять равных частей, на каждой из которых выдавлена цифра «десять» Пять сотен рублей в меди. Инженер повернул пластины обратной стороной. На всех клейма казначейства. На вид все деньги настоящие.

— Людмила Васильевна ничего не передавала на словах? — спросил он, пряча деньги во внутренний карман пыльника.

Люсичка обещала выяснить, где доктор Рахим ставит свою лодку.

— Людмила Васильевна просила передать, что сейчас испытывает некоторые затруднения и вам ничем помочь не может. Ещё она просила передать, что она уверена в вас, она знает, что вы справитесь и без её помощи, — сказал мужичок убедительно.

— Передайте Людмиле Васильевне, — Горохов еле сдержался, — передайте, что я очень тронут её доверием.

Конечно, можно было вернуть этому типу деньги и отказаться, но тогда можно было начинать собирать вещи в дорогу, а инженеру как раз вчера в голову пришла одна хорошая мысль, которую он теперь намеревался воплотить в жизнь. Поэтому он лишь вздохнул и добавил:

— Скажите, что бурение идёт по плану, и я надеюсь, что скоро я доберусь до воды.

Да. Никогда в его деле ничего не получалось так, как задумывалось. Он зашёл к себе в палатку, скинул пыльник и уселся на войлок под кондиционер, застыл. Ему нужно было подумать. За ним следом тут же в палатку вошла Самара, села возле него на колени, сразу нашла клеща на его одежде. Пока жгла вредную тварь, спрашивала:

— Кто это был?

— Инвесторы, хотят участвовать в деле, им нужна вода, — задумчиво отвечал инженер. И тут же вспомнил. — А где, ты говорила, этот казак прячет свои лодки?

— Я покажу, — она на секунду задумалась и продолжила. — Только вот думаю, тебе в тех местах лучше не появляться в этой городской одежде.

— А в какой одежде там лучше появляться? — сразу оживился инженер, эта мысль ему нравилась. — В вашей, в местной?

— Да уж лучше в нашей, хоть с реки нас увидят, хоть в степи кто чужой встренет, всяко в нашей лучше будет.

— А у тебя есть такая? — спросил он с надеждой.

— Мой первый муж тоже был вроде тебя, немаленький, — отвечала казачка, присматриваясь к Горохову повнимательней, словно примеряясь, — не такой, конечно, как ты, но тоже высокий, его одёжа на тебя сядет.

О, это был отличный вариант. Он даже и не мечтал о подобном, это переодевание решило бы много вопросов. Но было одно «но» …

— Слушай, Самара, — он взял её за руку. — Понимаешь, какое дело…

— Что? Васильку об этом не рассказывать? — она смотрела на него исподлобья, так, словно насквозь его видела.

«Вот зараза, — она всё наперёд угадывала. — Совсем не дура».

— Да, ничего ему не говори, — произнёс инженер. — Я понимаю, перед тем как ты сюда приехала, он с тобой поговорил и просил обо всём, что тут увидишь, ему рассказывать… Но ты ему ничего не говори… Так будет лучше для вас для всех, для всего вашего коша.

Она опять смотрела на него исподлобья, внимательно, почти зло, а потом спросила:

— А ты правда инженер?

— Правда, правда, — отвечал он, — у меня и лицензия имеется. Могу показать.

— Бумажки! — презрительно бросила она.

— Бумажки, — согласился он. — Так что можешь не сомневаться, я настоящий инженер. А что, ты не веришь бумажкам?

Но она не ответила ему, а лишь сказала:

— Поеду одежду тебе привезу, пока жара не началась.

А инженер завалился на войлок, подставив затылок под самый кондиционер. Ему нужно было всё обдумать. Как ни крути, а ситуация складывалась неприятная. Ещё вчера он думал о том, что успешность операции и его жизнь зависят от одной женщины. Но теперь было ясно, что не только от неё. Теперь таких женщин было две. Как всё некрасиво складывалось. Зыбко. Ненадёжно. Он очень не любил подобных ситуаций.

⠀⠀

Глава 31

Дячин прошёл скважину расширителем, после попробовал взять камень новым долотом. И теперь стоял перед палаткой Горохова, сам мрачный, взгляд тяжёлый, даже извиняющийся.

— Ну давай, — инженер вот этого трагизма и выразительных пауз очень сильно не любил, — не тяни, говори, как есть.

Дячин протягивает ему несколько острых обломков породы, они маленькие, но одного взгляда Горохову достаточно, чтобы понять — это базальт.

— Вот, — говорит буровой мастер, — на расширителе скважины вышло, я попробовал взять его фрезой, чуть нажал, и не пошла, не стал упираться, не стал ломать долото; как колонна начала вибрировать, я выключил привод.

— Правильно сделал, — произнёс инженер и, вздохнув, спросил мастера, — думаешь, плита?

«Вот зараза», — это была ошибка самого Горохова.

— Думаю, плита, — подтвердил Дячин, и тут же начал оправдывать инженера, — мы, наверное, самый её край зацепили, думаю метров сто-сто пятьдесят на восток, и прошли бы чисто.

— Плохо, — сказал Горохов, и это была действительно плохая новость.

— Но есть и хороший знак, — тут же произнёс Дячин.

— Какой ещё знак? — инженер машинально потянул сигареты из кармана.

— Грунт пошёл влажный, вода тут есть.

Это Горохов и без него знал, он дал мастеру сигарету, они закурили, и Дячин спросил, выпустив дым:

— Ну и что теперь будем делать?

Этот вопрос немного разозлил Горохова, он уставился на буровика пристально и, повышая голос, произнёс:

— Жень, это с тобой в первый раз, что ли? Первый раз на базальт налетел?

Мастер покачал головой: нет, не первый.

— Тогда начинай демонтаж буровой, Женя. Начинай демонтаж.

— Переезжать будем? А