— К реке.

— К реке? — она, кажется, не верила ему. — Чего там делать-то? Рыбу ловить — так у вас вон шесть бочек рыбьего жира. Все полные.

— Просто посмотрю место; если найду воду, нужно будет трубы к реке класть, хочу найти место, к которому баржа-водовоз подойти сможет.

— Я с тобой поеду, — недолго думая предложила она.

— Зачем? — Горохову поначалу эта идея не показалась хорошей.

— Мало ли… На казаков каких нарвёшься, они часто по берегу ходят.

— Что ж это, чужие казаки ходят по вашему кочевью?

— По берегу все могут ходить, берег ничейный, — отвечала казачка.

Он пару секунд думал. А потом сказал:

— Хорошо, собирайся. Я бота хочу с собой взять и ещё кое-что, на твоём квадре поедем.

Ей собираться-то всего полминуты. Пока он нашёл брезент, лопату и верёвку, Самара уже была возле квадроцикла и усаживала в кузов бота. Она жестом указала ему на место водителя, но он только покачал головой: давай ты. У казаков не принято, чтобы женщина управляла транспортом, когда её казак в силах, но она с удовольствием влезла на первое сидение, а он сел за ней.

— Толик, — крикнул Горохов Баньковскому, который у палаток болтал с казачками, — я к вечеру вернусь!

— А ты куда?! — кричал тот в ответ.

— Реку посмотреть, вернусь скоро!

Моторчик в её квадроцикле был, конечно, хиленький. Да и сама машина была старой, с не раз варёной и поведённой рамой, с мятым баком, с чуть кривым рулём. Если не считать того, что Самара могла сделать своими руками, у неё вообще всё было старое: и кондиционер, и палатка, и квадроцикл. В общем, всё, кроме ружья. Только одежда и обувь у неё были отличными. Одежда была из хорошей самотканой материи, ладно скроенная, крепко сшитая, расшитая замысловатым узором. В общем, одежда у неё была всегда чистая и нарядная, и это было как раз то, что она могла сделать сама. В степи всё просто: чем наряднее была одета женщина, тем лучше. Чтобы любой потенциальный жених видел, что женщина рукодельница, а не лентяйка или неумеха. Ведь женщине без мужа в степи тяжко, даже если общество её и поддерживает. Вот поэтому вдовые казачки сразу после сорока дней траура начинали искать себе мужа. И окружение их поиски всегда поддерживало, потому что любому казачьему кошу нужны дети, как можно больше детей, из которых потом вырастут казаки и казачки. В этом сила степных народов. Было и ещё одно, не столь очевидное обстоятельство, которое заставляло холостых казачек искать себе мужей. Замужние женщины в замкнутых сообществах очень не любили незамужних, особенно если те молоды и привлекательны. Зная всё это, инженер был готов многое прощать этой своенравной, а иногда и заносчивой казачке.

Он прикоснулся к её плечу и указал рукой: бери севернее. Она, объезжая барханы, ехала, куда было нужно. В кузове, крепко держась за хлипкий борт, сидел бот. Он чуть щурился от встречного воздуха, ему, кажется, нравилось, что во время ускорений воздух обдувает его. Они доехали без приключений.

— Вон тот камень. Туда, — сказал Горохов, указывая на острый клык скалы над рекой.

И через пару минут Самара уже заглушила двигатель в тени той самой скалы. Инженер приказал боту вылезти, взял из кузова лопату и верёвку. Закурил, некоторое время вглядывался в реку и на юг, и на север, не плывёт ли кто. На реке никого не было.

— Останешься тут, если появится кто на реке — дашь знать, — сказал он Самаре и, приказав боту идти за ним, стал спускаться с обрыва к воде.

Всё-таки боты — работники удивительные. Горохов, изнемогая от жары, в прошлый раз тут маялся, а этот за минуту всё выкопал, он так вонзал лопату во влажный песок, что инженер боялся, как бы он ею не повредил закопанное. Мало того, инженер и казачка, в респираторах и в очках, ещё замотались платками от красной пыльцы, а бот без всего этого дышит вовсю, всею своей мощной грудью. Хозяин бота говорил, что они пыльцы не боятся.

Ящики, баллоны, оружие — всё выкопали. Горохов привязал тяжёлый ящик, а лёгкий велел боту тащить на плече; когда бот забрался наверх, он затянул наверх и тяжёлый ящик. Самара отвязала его, и тогда уже он привязал к верёвке и баллоны. А оружие, обливаясь потом под платком и задыхаясь в респираторе, он занёс наверх сам. Казачка, быстро научившись руководить ботом, всё это сложила в кузов и накрыла брезентом, но перед этим спросила:

— Ты говорил, что берег нужно тебе посмотреть, для барж, будем смотреть или поедем домой?

— Ну… будем считать, что посмотрели, — ответил он.

— А тут что? — спросила казачка, постучав пальцем по одному из баллонов.

— Это для буровой, — сказал инженер и предложил ей жестом наконец сесть на сиденье водителя, а не задавать всякие ненужные вопросы.

На обратном пути казачка заметила след многоножки. Уже смеркалось, но она остановила квадроцикл:

— Нельзя оставлять.

Он был с ней согласен. Казачка хотела взять из кузова своё оружие, но он взял новый, только что выкопанный из схрона дробовик, зарядил его и протянул ей:

— Попробуешь?

Она молча взяла оружие, оно было не совсем такое, как её. Приложила приклад к плечу:

— Дорогое, наверное.

— Надёжное, — сказал инженер, взводя курки на своём стареньком обрезе, — ну, пошли.

Минут за десять нашли небольшую сколопендру и убили её, Самара, как всегда, была великолепна, первым же выстрелом подняла многоножку из песка, а вторым прикончила её. Горохов не успел и на спуск нажать, как всё было конечно.

— Хорошее ружьё, — произнесла казачка, хотя инженеру показалось, что дробовик для неё тяжеловат.

— Понравилось? — он протянул ей два новых патрона вместо израсходованных ею. — Тогда оно твоё.

Она взглянула на него с каким-то детским недоверием: это мне?

— Подарок, — подтвердил Горохов. — Если хочешь, продай, но меньше, чем за пять рублей не отдавай. Это хорошее оружие, оно стоит хороших денег.

Вернулись на участок, когда уже стемнело. Это и хорошо, Горохов не хотел, чтобы кто-либо видел, что у него в кузове.

На участке привычно тарахтел дизель, его ещё издали слышно, и свет вокруг буровой издали видно. Подъехали, а над прожекторами уже густо клубились мотыльки, с барханов полетела, шелестя крыльями, саранча. Они с Самарой в дороге и не заметили, как над степью, поднимая пыль, прокатились вечерние заряды. Звонко клацали сцепки, натужно гудел редуктор, время от времени подвывала лебёдка, её вообще издали слышно. Он, даже ещё не подъехав, знал — на буровой всё работает, а значит, дело идёт.

Пока