Таким образом, соглашение о снятии ограничений по связи, транспорту и торговле, о введении немецкой марки советской зоны в качестве единственной валюты для Берлина и изъятии западной марки из обращения в Берлине состоялось. Тот или иной участник соглашения, конечно, может считать себя не связанным этим соглашением, но факт остается фактом: соглашение существует, оно подписано. Принципы, лежащие в его основе, согласованы. Говорят, что факты – упрямая вещь. Иногда они становятся для кое-кого неудобными, но нельзя сказать, что тем хуже для фактов; правильнее будет сказать, что тем хуже для тех, для кого они неудобны.

Г-н Ачесон считает невозможным ввести единую валюту в разделенном городе. Комитет экспертов, придерживался противоположной точки зрения. В докладе от 23 декабря 1948 г., подписанном председателем этого комитета Робертсоном, представителем Англии, сказано, что комитет, разрабатывая предварительный проект рекомендаций, искал такого решения вопроса о валюте и торговле, которое оказалось бы практически выполнимым при наличии раскола Берлина на две части и которое не предрешало бы вопроса о каких-либо соглашениях относительно единого управления, которые могли бы быть в будущем заключены четырьмя державами.

С предложениями комитета экспертов вначале согласились в основном не только представитель СССР, но и представители Англии и Франции.

Конечно можно сказать, что мнение технического комитета ни для кого не обязательно. Но нельзя не считаться с тем, что это – мнение компетентных людей по вопросу, который им было поручено рассмотреть. И разве Совет министров иностранных дел не является тем местом, где следует обсудить предложения, направленные к урегулированию жизненно важного для Берлина и для всей Германии вопроса?

Почему же сегодня три делегации так энергично возражают против того, чтобы Совет министров иностранных дел занялся этим вопросом? Очевидно, потому, что три делегации этот вопрос уже для себя решили; очевидно, три делегации считают необходимым закрепить раскол Берлина, хотя для всех очевидно, что это противоречит тем принципам, на основе которых четыре державы обязались действовать в отношении Германии.

Отказ рассматривать вопрос о введении единой валюты для Берлина, включенный в повестку дня данной сессии Совета министров иностранных дел, можно расценить только как выражение политики раскола Германии. Такая политика является неправильной и вредной.

Советская делегация считает необходимым на этой сессии Совета министров иностранных дел попытаться найти согласованное решение вопросов, стоящих в ее повестке дня, в том числе и вопроса о введении единой валюты в Берлине. Отказываться от рассмотрения этого вопроса можно, лишь оставаясь на позициях закрепления и углубления раскола Германии.

Реплика на заседании 9 июня 1949 года

Представители западных держав пытаются утверждать, что соглашение от 30 августа 1948 года сейчас утратило свою силу, поскольку оно было принято «еще тогда, когда Берлин был единым».

Однако советская делегация всегда подчеркивала, что директива от 30 августа 1948 года была согласована четырьмя державами. Именно поэтому мы внесли предложение о введении единой валюты в Берлине; в основу этого предложения положены принципы, выработанные четырьмя державами и изданные в августе 1948 года. Никто не может отрицать того, что эти принципы были согласованы между четырьмя державами. Сейчас некоторые говорят, что они не обязаны были выполнять условия, сформулированные в директиве 30 августа. Но еще недавно государственный департамент высказывал иную точку зрения.

17 ноября 1948 года тогдашний государственный секретарь США Маршалл в письме на имя генерального секретаря Организации Объединенных Наций Трюгве Ли официально заявил, что США готовы лойяльно выполнять резолюцию Совета Безопасности по берлинскому вопросу от 25 октября 1948 года. Как известно, Советский Союз в Совете Безопасности голосовал против этой резолюции, поскольку в ней не был согласован важный пункт об одновременности проведения намечавшихся мероприятий. Но принципы, выраженные в этой резолюции, есть принципы согласованной четырьмя державами директивы от 30 августа 1948 года. В постановлении Совета Безопасности от 25 октября 1948 года, принятом тогда, когда Берлин уже был расколот, содержится прямая ссылка на эту директиву; в этом постановлении, за которое голосовали представители США, Франции, Англии и большинство других делегаций, представленных в Совете Безопасности, имеется рекомендация – проводить мероприятия финансового порядка, о которых тогда шла речь, «в соответствии с условиями, определенными в совместной директиве, переданной четырем военным командующим в Берлине, согласованной четырьмя правительствами в Москве и изданной 30 августа 1948 года».

Это было 17 ноября 1948 года, когда раскол Берлина фактически уже совершился, когда в Берлине были две валюты, две банковские системы, когда Берлин был разделен на две части. Тем не менее никто тогда не говорил, что непременным условием осуществления всех мероприятий, согласованных в директиве от 30 августа, является единство Берлина. Все считали возможным ввести единую валюту для всего Берлина даже в тех условиях, какие тогда уже существовали. Принципы остаются принципами.

Нет никаких оснований отказываться и от рассмотрения рекомендаций технического комитета, поскольку они опираются на те же согласованные принципы четырехсторонней директивы от 30 августа 1948 года. Надлежало бы действовать логично и последовательно. Поскольку была принята определенная повестка дня, в которой значатся известные вопросы, министры обязаны их рассмотреть, обязаны сделать все, чтобы преодолеть трудности, которые возникают при этом, и добиться согласованных решений. Именно так должны действовать те, кто стремятся к сотрудничеству и не пытаются действовать при помощи диктата.

О ПОДГОТОВКЕ МИРНОГО ДОГОВОРА С ГЕРМАНИЕЙ

Речь на заседании 10 июня 1949 года

Всякий раз, когда министры подходят к вопросу о подготовке мирного договора с Германией, – г-н Бевин выражает «разочарование» и ссылается на какие-то препятствия, якобы мешающие подготовить этот договор.

Так, на Московской сессии Совета министров иностранных дел в марте 1947 года Бевин видел это препятствие в том, что тогда делегация СССР настаивала на необходимости создать германское правительство, с которым можно было бы заключить мирный договор.

Полгода спустя, на Лондонской сессии, Бевин уже сам говорил, что для заключения мирного договора нужно, чтобы было создано германское правительство. Он утверждал, что, пока такого германского правительства нет, нельзя браться за подготовку мирного договора.

Теперь Бевин говорит, что нельзя рассматривать вопрос о подготовке мирного договора, так как не представлено проекта мирного договора. Но разве нельзя теперь же начать подготовку такого проекта?

Бевин говорит также, что у нас нет процедуры подготовки мирного договора. Но разве нельзя выработать эту процедуру?

Все это – далеко не непреодолимые препятствия, и дело, конечно, не в этих препятствиях.

Обратимся, в частности, к вопросу о процедуре. Существует документ N 78 от 12 ноября 1947 года37, представляющий собой проект процедуры подготовки германского мирного договора.