потому при разрешении вопроса о формировании этой комиссии нельзя выдвигать такие мотивы, как равноправие четырех оккупационных властей. Что касается принципа равноправия оккупационных властей, то советская сторона всегда, когда дело идет об управлении Германией, считает необходимым применять единственно возможную четырехстороннюю основу. В данном же случае дело идет о другом – о немецком представительстве, и здесь мы никак не связаны соображениями четырехстороннего порядка.

Мы предлагаем положить в основу формирования избирательной комиссии из немцев принцип паритета, Я уже говорил, защищая это предложение, что Берлин по существу расколот на две части и что с этим фактом нужно считаться. Ачесон настаивает на том, чтобы в комиссию были введены представители от каждого сектора Берлина в равном количестве. Но немецкое население, живущее в трех западных секторах Берлина, не разделено какими-либо межсекторными административными перегородками. Наоборот, нам неоднократно говорили, что три западных сектора представляют собою единое целое и в экономическом и в административном отношениях. Известно, что в этих трех секторах имеется единая полиция, единая банковская система, единый транспорт, управляемый из одного «трехсекторного» центра, единое управление промышленностью трех секторов. Там есть единый магистрат, причем выборы в этот магистрат проводились по единым спискам для всей западной части Берлина, а не для каждого сектора в отдельности. Поэтому ничем не может быть оправдано требование образовать общеберлинскую комиссию по выборам не из представителей этих двух частей, на которые фактически расколот Берлин, а из равного количества представителей от каждого сектора.

Такое требование делегации США и поддерживающих ее делегаций Англии и Франции можно объяснить лишь стремлением обеспечить в подготовке и проведении выборов преимущественное положение за представителями западных секторов Берлина; при этом, очевидно, имеется в виду, что эти представители должны представлять в действительности не немецкое население этих секторов, а оккупационные власти в лице комендантов каждого отдельного сектора.

В условиях, в которых находится сейчас Берлин, единственно разумным и справедливым принципом образования избирательной комиссии является принцип паритета, а не какой-либо другой принцип. Этот принцип и предлагает делегация СССР положить в основу образования избирательной комиссии.

Ачесон согласен с тем, чтобы члены общественных организаций имели право, как он сказал, «маршировать с флагами и значками на улице», но предоставить этим организациям право выдвигать своих кандидатов в городское собрание ни он, ни Бевин, ни Шуман не согласны. В оправдание такой позиции противники советского предложения не представили ни одного серьезного аргумента. Ачесон сказал лишь, что он против такого «маскарада», считая, повидимому, что выдвижение общественными организациями своих кандидатов имеет целью замаскировать действительный смысл и значение такого выдвижения. Конечно, это не убедительно и даже не серьезно. Общественные организации – есть общественные организации. Каждая из них имеет свою программу и имеет свое общественное лицо. Каждым своим действием и всей своей деятельностью в целом та или иная общественная организация демонстрирует эту программу и свое общественное лицо.

О каком же «маскараде» в таком случае может итти речь?

Возникает, однако, естественный вопрос – почему же общественным организациям хотят отказать в праве выдвигать своих кандидатов на муниципальных выборах?

Ответ может быть лишь один. Это можно объяснить лишь стремлением ограничить участие в выборах широких кругов берлинского населения. Хотят ограничить их инициативу и снизить их активность, чтобы легче было провести своих кандидатов и чтобы легче затем было использовать муниципалитет в своих политических целях.

Шуман третьего июня на заседании Совета министров иностранных дел подчеркнул, что дело идет не о городских выборах, а о политических выборах. Шуман подчеркнул также, что в результате выборов в Берлине будет организовано фактически «учредительное собрание», призванное выработать конституцию, причем эта конституция якобы не должна быть чисто муниципальной.

Не здесь ли нужно искать ответ на вопрос о том, почему при создании берлинского муниципалитета западные державы не хотят уделить должное внимание вопросам, связанным с организацией муниципального хозяйства, – таким, как снабжение берлинского населения топливом, продовольствием, электроэнергией, водой, как забота о просвещении, больницах и т, д.? Все эти вопросы они оставляют в стороне, сосредоточивая внимание на проблемах политического характера и представляя сам берлинский муниципалитет чем-то вроде «учредительного собрания».

Конечно, на долю политических партий должна выпасть наиболее ответственная и руководящая роль при проведении выборов в берлинский муниципалитет. Но если правильно понимать задачу муниципальных выборов, то нельзя отстранять общественные организации от активного участия в проведении этих выборов. Им должно быть предоставлено право выдвигать своих кандидатов, а не только устраивать прогулки по улицам с флагами и значками. Общественные деятели, выдвигаемые этими организациями, могут принести своим опытом и знанием дела большую пользу; они могут и должны явиться лучшими строителями новой жизни города, особенно такого, как Берлин, являющийся столицей Германии.

Вот почему советская делегация отстаивает право общественных организаций на выдвижение кандидатов в берлинское городское собрание и рассматривает от«каз от представления him такого права, как нарушение демократических порядков.

Западные делегации предложили исключить из временной конституции Берлина статью 36-ю, в которой говорится, что все постановления городского собрания депутатов и муниципалитета должны находиться в соответствии с законами и приказами союзных властей в Германии, союзной комендатуры Большого Берлина и должны утверждаться последней. Требуя исключения ст. 36-й, делегации США, Англии и Франции стремятся представить дело таким образом, что они выступают за расширение прав и полно- мочий городского собрания и магистрата и «за ограничение компетенции комендатуры.

Так ли это в действительности? Обратимся ко всем известному, подписанному в Вашингтоне в апреле 1949 года, так называемому оккупационному статуту трех держав в отношении Германии и к особому оккупационному статуту для Берлина, утвержденному тремя державами 14 мая 1949 года. Если внимательно ознакомиться с этими двумя документами и, особенно, со статутом для Берлина, то оказывается, что трехсторонняя межсоюзная комендатура получает очень широкие полномочия. В компетенцию трехсторонней комендатуры входят и разоружение, и репарации, и реституция, и декартелизация, и вопрос о перемещенных лицах, и надзор за внешней торговлей и за обращением иностранной валюты, и контроль над соблюдением временной конституции Берлина 1946 года, и контроль за внутренними делами и ряд других вопросов. В полномочия комендатуры входят и контроль над берлинской полицией, и надзор за банковским делом, и за кредитной политикой и т. д. и т. п. Таким образом, все существенные вопросы, касающиеся Берлина, не отнесены к компетенции одного лишь магистрата, а подлежат ведению также трехсторонней межсоюзной комендатуры. Такова линия, которая проводится и сейчас в предложениях делегации США. Разница заключается лишь в редакции формулировок.

Согласно этим предложениям, союзная комендатура должна давать директивы берлинским властям по целому ряду вопросов. При этом, когда говорится о