Впервые у меня появилась возможность рассмотреть его вблизи. Правда, мешала накатившая не пойми откуда паника, но глаза у него показались обычными: карими, простыми. И все бы ничего, если бы не зрачки. Те отчего-то напомнили вязкую смолу, словно утягивали внутрь себя, гипнотизировали, усиливая эффект.

До выхода за ширму оставалось два метра. Старик же, заметив мои попытки сократить эту дистанцию, приблизился вплотную. Так и изучал, всматривался.

Мне же сделалось по-настоящему страшно: как если бы рядом стоял покойник.

Этот человек не только не имел окраса, но и запаха. Он вообще ничем не пах: ни плохо, ни хорошо. Что было нереально для степи.

Вот уж точно – пустое место…

— Смотри… – внезапно вырвалось из его рта.

— А-а-а? – промямлила я в ответ, покосившись на хатун.

Та склонилась над дастарханом, повернувшись ко мне спиной. И на всю эту безобразную картину реагировать не собиралась – намеренно либо нет, какая теперь разница.

— Смотри, – чуть громче полетело в мой адрес.

— Куда?

Происходящее начинало не просто пугать, но и злить.

Какого черта он ко мне привязался? Ненормальный!

Я мотнула головой:

— Куда мне смотреть?

— Смотри! – едва не криком приказал тот.

— Да отстань ты! – вырвалось у меня.

Никто опять не вмешался: ни моя пациентка, ни дожидавшийся за ширмой Темир, ни находившиеся там же приближенные хатун.

Старик опустил взгляд в пол, но не замолчал. Продолжил шепотом, разлепив тонкие губы:

— Смотри, Айше…

Мне же почудилось, что он назвал меня Алиной.

Понять, где тут правда, не вышло. Следующая фраза окончательно лишила опоры:

— …или я тебя заставлю.

— Заставишь? – вторя его тону, тоже шепотом переспросила я, но старик уже дернулся назад. Отвернулся и, как ни в чем не бывало, уселся на прежнее место.

Я же, простояв еще около тридцати секунд, боком прошмыгнула к выходу.

Потребность оказаться как можно дальше отсюда взвинтила мне нервы. Сердце зашлось в беге.

И что это было?

Как вообще понимать его «заставлю»?

Не дожидаясь своего провожатого, я вылетела на улицу.

Темир вышел следом, все время догоняя. Предчувствие чего-то дурного уводило меня прочь – подальше и от хатун, и от ее ненормального слуги. Так что до моей юрты мы не шли, считай, бежали. Но, вырвавшись-таки вперед, он не дал мне скрыться за пологом.

— Обожди ты!

Крутанувшись, я пригвоздила его вопросом:

— Кто такой Борчи?

Должник он мне или нет, в конце концов?

— Расскажи. Что ему от меня нужно? – стараясь не повышать голос, наседала я, но Темир объяснений не дал.

— О том говорить не будем!

— Ну-ну… Спасибо!

Достали… Достали все!

Я развернулась, но он повторно окликнул:

— Айше! Постой, прошу! – хорошо хоть удерживать не посмел – на нас и так пялилась половина соседей.

— Чего тебе?!

— Пройдись со мной, – предложил он, натянув улыбку. – Дурные помыслы – дурные сны. Успокоиться тебе надо.

— Ага. И больше ничего.

Не скажешь же ему, что все мои дурные сны, как и раздутые надежды, связаны с его госпожой.

Ну хочет она показать власть – пусть показывает. Но сколько же можно держать меня в неведенье – так и свихнуться недолго. Да еще и в компании вот таких вот Борчи!

Смотри…

Будто до этого я занималась чем-то другим!

Темир терпеливо ждал ответа: то ли уловил мое состояние, то ли изначально собирался пригласить на «свидание», но медлил до последнего. С другой же стороны, сидеть в четырех стенах мне тоже не хотелось.

Замявшись у входа, я кивнула.

И не его вина, что он был связан долгом.

— Пойдем…

Постепенно мы начали удаляться от центра ставки к окраине. Прошли через шумный торговый ряд, где ярко догорали угли у лепешечников, миновали загороди со скотом, перепрыгнули через неглубокую канавку и выбрались туда, где под лучами вечернего солнца разливалась степь.

Красиво... Этот вид тронул бы любого. И прогулка хорошо влияла на голову, чуть успокоила, но разговор меж тем не клеился – отделаться от случившегося не получалось. В ушах же по-прежнему стояли слова старика.

— Айше, – снова позвал Темир, догадавшись о причине моего молчания. – Ну пойми, не положено мне о том рассказывать.

— Ладно уж. Понимаю, – отыгрываться на нем и дальше практически расхотелось. – Куда ты меня ведешь?

— Коня моего поглядеть, – спустя пару мгновений пояснил он.

— А что на него глядеть? – вот уж нашел чем удивить барышню в степи. – Сам и гляди…

Но, подойдя к огражденному выгулу, оставив позади и мою охрану, и любопытные взгляды жителей, я все-таки отвлеклась.

Обещанный конь действительно выделялся.

Даже издалека было видно, насколько он хорош: гнедой, с черной густой гривой и хвостом, ровный по спине и с широкой грудью. Такая порода смотрелась чуждо среди степных лошадей, более сухих и жилистых. Этот же выглядел крепче, тяжелее, выше в холке.

Холеный. Сильный. И красивый, зараза, как и его владелец.

Темир присвистнул, подзывая его к себе.

Конь тут же поднял голову, фыркнул, припустил к хозяину легкой рысью.

У нокера в ладони уже лежало