От планов в отношении Проливов перейдем к Кавказскому театру военных действий.

Согласно знаменитой формуле Клаузевица «Война есть продолжение политики иными средствами», уже в ноябре 1915 г. правительства Англии и Франции приступили к переговорам о разделе азиатской части Турции. Обе стороны выделили для переговоров своих лучших знатоков Ближнего Востока: Франция — бывшего французского генерального консула в Бейруте Пико, Англия — эксперта Министерства иностранных дел по ближневосточным делам Сайкса.

Уже в январе 1916 г. проект соглашения был готов. В английскую зону было решено включить Месопотамию с Багдадом и Басрой, но без Мосула. Кроме того, Англия получала палестинские порты Хайфу и Акру. Во французскую зону были включены Ливан, прибрежная часть Сирии (западнее линии Алеппо — Хомс), часть Восточной Анатолии, Малая Армения и Курдистан. Палестина (без Хайфы и Акры) должна была составить международную зону.

Наступление русских войск на Кавказе внесло серьёзные коррективы в планы Англии и Франции. Опасаясь, как бы области Азиатской Турции, о разделе которых они сговорились, не оказались захвачены Россией, Франция и Англия поспешили согласовать свои планы с царским правительством. В феврале 1916 г. Пико и Сайкс срочно выехали в Петроград. Памятной запиской английского и французского посольства в Петрограде от 25 февраля (9 марта) 1916 г. царскому правительству было сообщено содержание предварительного англо-французского соглашения о разделе Азиатской Турции.

Докладывая о проекте Сайкса — Пико Николаю II, министр иностранных дел С.Д. Сазонов указывал, что для России «наиболее существенное значение» имеет предложенная в этом проекте граница между русскими и французскими будущими владениями. «С точки зрения топографической, — писал Сазонов во всеподданнейшей записке от 29 февраля (13 марта) 1916 г., — она представляется довольно естественной, следуя по направлению главного горного массива, но по политическим и стратегическим соображениям она едва ли может считаться приемлемой. Появление на большом протяжении нашей азиатской границы, в местностях со смешанным и беспокойным населением, великой европейской державы, хотя бы в настоящее время и союзной нам, и внедрение её углом в русско-персидскую границу — должно быть признано нежелательным». По мнению Сазонова, для России «наиболее выгодною была бы общая граница на юге с каким-либо азиатским мусульманским государством в виде ли арабского халифата, или турецкого султаната»[15].

В заключение своей всеподданнейшей записки Сазонов отметил, что если бы не удалось добиться создания между русской и французской зоной (за счет уменьшения последней) буферной области, то «следует во всяком случае настаивать на включении в нашу зону Урмийского округа и Битлисских проходов, предоставив французам некоторые вознаграждения в Малой Армении в районе треугольника Сивас — Харпут — Кесария».

Последний вариант в конечном счёте и лёг в основу соглашения России с Францией и Англией о разграничении их будущих владений в Азиатской Турции. Получив согласие французского правительства на включение в русскую зону Битлисских проходов и области Урумийского озера взамен территории Малой Армении, ограниченной треугольником Сивас — Харпут — Кесария (Кайсари), Сазонов 17 (30) марта поставил вопрос о разделе Азиатской Турции на обсуждение особого совещания.

Соглашение между Россией и Францией о разделе Азиатской Турции было заключено 13 (26) апреля 1916 г. По этому соглашению Россия получала «области Эрзерума, Трапезунда, Ванна и Битлиса до подлежащего определению пункта на побережье Чёрного моря к западу от Трапезунда». Кроме того, ей отдавалась часть Курдистана, «расположенная к югу от Вана и Битлиса, между Мушем, Сертом, течением Тигра, Джезире-ибн-Омаром, линией горных вершин, господствующих над Амадией», которая по плану Сайкса — Пико предназначалась Франции. Взамен этого Франция получила обусловленную часть Малой Армении. 26 апреля (9 мая) и 3 (16) мая 1916 г. состоялось соглашение между Францией и Англией — так называемое соглашение Сайкса — Пико. 17 (30) мая 1916 г. Англия присоединилась к франко-русскому соглашению о разделе Азиатской Турции.

А помимо раздела турецких земель царя, министров и духовенство занимал вопрос: а что делать с Константинопольским патриархатом?

Ещё до Крымской войны поэт и дипломат Ф.И. Тютчев набросал проект трактата о месте Российской империи в мировой истории. Основными пунктами этого трактата было то, что Россия — страна более православная, нежели славянская, Византийская империя была реально перенесена в Россию и осталась привязанной к наследию Константина. Из этого Тютчев сделал вывод, что только в качестве «императора Востока» русский царь является императором России. Наконец, христианская империя есть уже пятая по счету и последняя в ряду мировых империй.

Философ Н.Я. Данилевский в 1868 г. написал книгу «Россия и Европа». Решение восточного вопроса он видел в создании всеславянской федерации под эгидой России: «С какой бы стороны мы не подступили к делу, Всеславянская федерация, с Россией во главе, со столицей в Царьграде — вот единственное, разумное, осмысленное решение великой исторической задачи, получившей в последнее время название Восточного вопроса»[16].

П.Н. Милюков писал: «Национальный эгоизм и исключительность — таков последний практический вывод из философии истории Данилевского. Какую же можно основать на таком выводе практическую программу? Для Данилевского это, прежде всего, — программа внешней политики: надо разрешить восточный вопрос, освободить славян, завоевать Константинополь, образовать всеславянскую федерацию: тогда только станет возможным развитие славянского культурного типа. Перед этими грандиозными планами вопросы внутренней политики совершенно стушевываются в книге Данилевского. Главный для его теории вопрос, в чем именно будет состоять будущая самобытная славянская культура, — он считал преждевременным»[17].

В «Дневниках писателя» за июнь 1876 г. Ф.М. Достоевский помещает статью «И ещё раз о том, что Константинополь рано ли, поздно ли, а должен быть наш».

Достоевский спрашивает: «Итак, во имя чего же, во имя какого нравственного права могла бы искать Россия Константинополя? …А вот именно — как предводительница православия, как покровительница и охранительница его, — роль, предназначенная ей ещё с Ивана III, поставившего в знак её царьградского двуглавого орла выше древнего герба России, но обозначившаяся уже несомненно лишь после Петра Великого, когда Россия сознавала в себе силу исполнить свое назначение, а фактически уже и стала действительной и единственной покровительницей и православия, и народов, его исповедующих»[18].

Достоевскому вторит известный публицист, редактор «Московских ведомостей» и «Русского вестника» М.Н. Катков: «Рано или поздно русским государственным людям придётся сознаться, что Россия должна обладать Босфором; что от этого зависит не только её величие, но её безопасность в смысле оборонительном и соответственное развитие её мануфактурных центров и торговли»[19].

В мае 1883 г. посланником в Константинополь был назначен Александр Иванович Нелидов. В Константинополе он находился по особому поручению с июля 1882 г. ещё до своего назначения