на изготовление недостающих сорока четырёх 9-дюймовых мортир, шести 6-дюймовых пушек Канэ, четырёх 57-мм пушек Норденфельда и 24 пулемётов Максима для «особого запаса» было отпущено сверх кредита 2 193 500 рублей. Вместо тяжелых 11-дюймовых пушек и 9-дюймовых береговых мортир, сборка и установка которых требовала больших временных затрат, в «особый запас» в середине 1890-х гг. стали поступать 9-дюймовые легкие мортиры. Такую мортиру можно было перевозить на двух повозках по десять лошадей каждая и установить на деревянном основании за несколько часов. Но длина канала 9-дюймовой легкой мортиры была всего 6 калибров, а дальность стрельбы 3 км (для сравнения, дальность стрельбы гранатой 87-мм полевой пушки обр. 1877 г. была 6,4 км). Тяжелое орудие с дальностью стрельбы 3 км не было пригодно ни для осадной, ни для крепостной артиллерии. Единственное место, где имело смысл применять такие орудия, — узкий пролив, где их 140-килограмовые снаряды, снаряженные 16,2 кг пироксилина, легко могли пробить палубы новейших английский броненосцев: 76-мм «Ройял Оука» или 65-мм «Центуриона».

Проводилась и другая «подготовительная работа». В середине 1881 г. капитан 2-го ранга Степан Осипович Макаров был отозван с Каспия, где он командовал флотилией, обеспечивавшей боевые действия в Закаспийском крае.

9 (22) февраля 1903 г. командующий Черноморским флотом Н.И. Скрыдлов в записке, составленной по результатам военно-морской стратегической игры, писал, что «особый запас» «находится в совершенном неустройстве. Часть орудий и станков находится на транспортах „Днестр“ и „Прут“ в Севастополе, а замки и основания для этих орудий — в Одессе в складе».

Игра показала, что даже в случае быстрой изготовки экспедиции и выхода её в 24-часовой срок после получения приказа появление её перед Босфором ни в коем случае не будет внезапным. Турецкие войска уже окажутся на выгодных позициях, а английская эскадра придёт на место гораздо раньше русской, и, следовательно, поставить минное заграждение не удастся, так же как и захватить турецкие плавсредства.

Опыты по погрузке и выгрузке орудий «особого запаса» решили провести в Балаклаве, с учётом рельефа местности, близкого к местности у входа в Босфор.

«Опыт в Балаклаве показал неготовность особого артиллерийского запаса, который не пригоден для защиты минных заграждений и едва ли будет установлен на место за 24 часа — в срок, необходимый для успеха операции. Батареи оказались не готовы даже и через 48 часов, при условии, что на место поставили лишь одну десятую часть предполагаемых орудий, а дорогу для укладки рельс подготовили заранее. Скрыдлов предполагал, что на Босфоре понадобится больше дорог и значительно больше людей для установки пушек. Поэтому военное ведомство разрабатывало варианты механической тяги, но, считал Скрыдлов, на прочность её рассчитывать нельзя и придётся использовать людскую, что и подтвердилось в Балаклаве»[10].

В октябре 1881 г. С.О. Макарова определили командиром стационера «Тамань» в Константинополь. «Тамань» — маленький колёсный пароходик постройки 1849 г., вооружение его состояло из двух малокалиберных 4-фунтовых пушек. Офицер уже успел флотилией покомандовать, а ему под начало какую-то лайбу! Что это — опала?

С точки зрения дипломатии командиром стационера должен быть лощеный аристократ с родословной как минимум до крестовых походов, пусть даже и никудышный моряк. А тут послали боцманского сына, получившего дворянство с очередным чином. Так что «в переводе с дипломатического языка» на общеобывательский это означало одно — очередной ляп МИДа и Морского ведомства.

Степан Осипович был чужд светскому обществу и не пользовался успехом у дам. Даже с женой у него отношения быстро разладились, и Капитолина Николаевна не придумала ничего лучшего, как завести роман с Зиновием Рожественским — будущим «героем» Цусимы.

И вот в Босфоре Степан Осипович занялся научной деятельностью — изучал течения в проливе.

«Результатом босфорских исследований Макарова явилась его работа „Об обмене вод Черного и Средиземного морей“. Напечатанное в „Записках Академии наук“, это исследование было в 1885 г. удостоено премии, присуждавшейся Академией наук»[11].

Итак, бескорыстный капитан «Тамани» от скуки занялся гидрологией. Какая идиллия!

Перенесемся на 122 года назад, в теплую ночь 29 мая 1882 г. в проливе Босфор. Там на середине фарватера Макаров на «Тамани» проводит важные научные опыты. Вот моряки с борта парохода с помощью небольшого кранового устройства, стараясь не шуметь, спускают за борт какую-то здоровенную грушу.

Ба! Да это же сфероконическая мина Герца обр. 1876 г.! С ноября 1876 г. по июль 1878 г. Морское и Военное ведомства получили из Германии, соответственно, 2100 и 1935 таких мин. Они хорошо себя зарекомендовали в ходе боевых действий на Дунае. 30-кг пироксилиновый заряд мины мог пустить на дно любой турецкий броненосец.

Так что, наш бравый капитан стал террористом? Нет, ни в коем случае. В мине вместо пироксилина — босфорский песок, да и турецкие броненосцы с 1878 г. больше не ходили по Босфору. Просто идут плановые учения по постановке минного заграждения в проливе.

22 октября 1881 г. Макаров получил секретное предписание Пещурова: «Собрать гидрографические, метеорологические и топографические данные о берегах Босфора и выяснить: а) возможен ли десант на эти берега, в каких местах и в каких силах…» Четвертый пункт предписания гласил: «Изучить условия заграждения Босфора минами в различных местах. Составить план таких заграждений и перечислить необходимые для того материальные средства».

3 мая 1883 г. Макаров составил объёмную секретную записку с описанием Босфора и плана десантной операции. В записке говорилось: «Константинополь может быть захвачен быстрой высадкой наших войск или в самом Босфоре, или на черноморском берегу к востоку и западу от входа в пролив».

Ну а пока Макаров занимался научными изысканиями, на берегах Босфора писал картины Иван Айвазовский. С 1845 по 1890 г. он четыре раза по много месяцев проводил в Турции и обожал рисовать берега Босфора. Айвазовский заслужил расположение трёх турецких султанов: Абдул-Меджида I, Абдул-Азиза и Абдул-Хамида и получил должность придворного художника. Сейчас в Турции хранится 30 работ Айвазовского. Многие я сам видел в Стамбуле во дворце Долмабахче и в Морском военном музее.

Ну а куда делись сотни, если не тысячи эскизов и набросков берегов Босфора? Вполне вероятно, что они до сих пор хранятся в секретных архивах соответствующих ведомств.

6 июля 1895 г. в Петербурге было собрано «Особое совещание» в составе министров: военного, морского, иностранных дел, русского посла в Турции Нелидова, а также высших военных чинов. В постановлении совещания упомянуто о «полной военной готовности захвата Константинополя». Далее сказано: «Взяв Босфор, Россия выполнит одну из своих исторических задач, станет хозяином Балканского полуострова, будет держать под постоянным ударом Англию, и ей нечего будет бояться со стороны Черного моря. Затем все свои военные силы она сможет тогда сосредоточить на западной границе и