капитана 2-го ранга А.В. Немитца от 1 (14) декабря 1914 г. Предварительные соображения константинопольской операции»:

«России всегда было ясно действительно жизненное для её империи значение её политического положения на Балканском полуострове и в Проливах, ведущих от „Царьграда“ на восток и на запад. Для её лучших государственных людей никогда не подлежало сомнению, что турки рано или поздно будут с этой „мировой“ позиции согнаны, и их место должна занять власть новой великой восточной империи — государственная власть нашего отечества. Только став прочной ногой на Босфоре и Дарданеллах, Россия, действительно, сможет выполнить свое историческое призвание, которое заключается в государственном объединении, внутреннем умиротворении и даровании „европейской“ культуры народам всей восточной Европы и большей части Азии…

Мы должны вернуться с войны с чем-нибудь ясно говорящим всякому русскому сердцу, и при том действительно важным для отечества, иначе эта чудовищная война родит внутри России не сплочение, а раздор»[13].

Итак, в 1913 г. ряд соображений первостепенной важности привёл к необходимости признать, что в ближайшее время в случае крупных европейских потрясений русская политика и стратегия должны упрочить за отечеством господствующее положение в Константинополе и на ведущих к нему Проливах.

Этот вывод был представлен на одобрение государя императора Министерством иностранных дел в качестве руководящей политической и военной идеи, относительно которой единомысленны Министерства иностранных дел, морское и военное. Идея эта удостоилась тогда полного одобрения и утверждения его императорского величества (заключения особого совещания 8 (21) февраля 1914 г.).

Замечу, что Немитц знал, что говорит. Он был не только военным моряком, но и дипломатом, и разведчиком. В 1902 г. он выполнял «дипломатические поручения» в Турции. Ну а 6 февраля 1920 г. по указанию Ленина Немитц был назначен командующим Морскими Силами Республики.

После окончания Гражданской войны всех бывших царских офицеров начали убирать с военных постов. И с 1924 г. Немитц преподавал в Военно-морской академии, состоял «для особых поручений» в РВСР. С 17 февраля 1936 г. — флагман 1-го ранга, а с 25 мая 1941 г. — вице-адмирал.

Немитц не хочет расстраивать высокое начальство, но осторожно намекает: «В подготовке нашей военной кампании, которая будет иметь целью овладение Константинополем и Проливами, в подготовке, к которой необходимо приступать немедленно, первым шагом должно быть установление определенного решения, в какой именно конкретной форме и в каких пределах мы хотим утвердить господство России в Константинополе, Босфоре, Дарданеллах и других, соприкасающихся с этим, районах…

Громадные интересы „мирового“ значения с давних пор находят себе место и чрезвычайно сложно и тонко сплелись в Константинополе (в древней Византии, во „втором“ Риме) — в „мировом“ городе, который все равно никогда и ни при каких условиях не станет городом какой-либо одной национальности. В Константинополе, как в центре соприкосновения западной Европы с передней Азией, живут и деятельно взаимодействуют мировые силы: 1) религиозные — католическая церковь с громадной сетью её учреждений, греко-православный патриархат, религиозный центр всемирного магометанства и проч.; 2) экономические — колоссальный капитал во всевозможных формах, вложенный в турецкие и другие предприятия французами, англичанами и другими нациями; 3) политические — интересы великих держав на Ближнем Востоке и различные стремления балканских народов и проч.».

Далее Немитц говорит о том, что перед страной, овладевшей Проливами, встанет дилемма. Или ей придется сотрудничать с «мировыми силами», то есть выполнять указания западных правительств? И тогда власть России в Проливах «окажется такой же фиктивной, как и власть турецкого султана в Константинополе, или она станет со всеми или с некоторыми из них бороться, и тогда то государство, которое она собою представляет, очень скоро окажется в тяжелых острых и затяжных конфликтах со многими великими европейскими державами и, в конце концов, или будет вынуждено склониться перед волей европейской коалиции, или силою оружия будет принуждено отступить с „мировой“ константинопольской позиции, подобно тому, как на наших глазах к этому принуждается Турция…

Царьград не может быть губернским городом России, ибо в нем сталкиваются мировые интересы, и взаимно разграничивать эти интересы не сможет простой администратор. Здесь понадобится особый представитель государя императора и особая форма обладания городом…

…Константинополь же, как город, нам совершенно не нужен, ибо он не даст нам никакой реальной выгоды, а грозит крупнейшими политическими осложнениями…»[14]

Попробуем сделать резюме из всех приведенных высказываний. Дипломаты и военные полагали, что контроля за одними берегами Дарданелл для свободного выхода русского флота в Средиземное море недостаточно, и требуется захват целого ряда островов Эгейского моря и «хинтерланда» на обоих берегах пролива. Но и это не гарантирует свободный выход. Нужен был флот, способный господствовать на Средиземном море.

О каком «хинтерланде» писал Немитц? С 1912 г. острова у входа в пролив Дарданеллы контролировались греками, а с 1915 г. — англичанами. Так, острова Лемнос (95 км от Дарданелл) и Тенедос (19 км от Дарданелл), а между ними расстояние 55 км.

Оба острова имели защищённые пристани, и на обоих в начале 1918 г. англичане построили военные аэродромы (ВПП — 600 м). С них британские бомбардировщики «Де Хевиленд» бомбили Константинополь и другие пункты Мраморного моря.

Кроме них на пути из Дарданелл в Средиземное море были ещё десятки островов. Предположим фантастический вариант: Николаю II удалось бы захватить Босфор и Дарданеллы. Но Англия и Греция никогда бы не отдали островов Эгейского моря, с которых с помощью торпедных катеров, подводных лодок, бомбардировщиков и минных заградителей могли полностью заблокировать подходы к Дарданеллам.

Ну а, по мнению Немитца, захватив Проливы, Россия должна была управлять ими по указанию Запада, или вести войну со всей Европой.

Увы, никому из дипломатов или военных в 1896 г. или в 1910 г. не приходила в голову простая формула — предложить Османской империи суверенитет и сохранение территориального «статус-кво» в обмен на русскую базу в Босфоре.

Мощные укрепления в Босфоре могли предотвратить вторжение любого флота мира в Чёрное море.

Второй Кронштадт в Босфоре мог в самом худшем случае продержаться год или два против любого противника (с учетом беспрепятственного подвоза продовольствия, боеприпасов и подкреплений по Чёрному морю).

Гарантом свободы русского судоходства в Средиземноморье, равно как и безопасности границ Турции, могла являться мощная русская армия — достаточный аргумент для Австро-Венгрии и Франции. Ну а для удаленных государств с сильной зависимостью от морской торговли, типа Англии или Италии, аргументом должны были стать десятки океанских крейсеров, дополненных при необходимости пароходами Добровольного флота.

Безопасность русских судов в Средиземном море гораздо легче было обеспечить не захватом островов в Эгейском море, а строительством мощных военно-морских баз на Кольском полуострове и Камчатке. Базируясь на них, наши корабли могли в любой момент начать беспощадную крейсерскую