«Можно легко предвидеть, что в дальнейшем распадение турецкой империи будет совершаться тем же путем, как совершалось распадение империи Византийской, доколе сама столица не будет завоевана, и остатки умирающей власти перенесутся, чтобы доживать свой век, в Азию. Эта роль завоевательницы столицы, как кажется, предназначена судьбою и историей России, которой все интересы политические, торговые и военные настоятельно требуют занятия проливов»[20].

«Предварительные соображения константинопольской операции»:

«России всегда было ясно действительно жизненное для её империи значение её политического положения на Балканском полуострове и в Проливах, ведущих от „Царьграда“ на восток и на запад. Для её лучших государственных людей никогда не подлежало сомнению, что турки рано или поздно будут с этой „мировой“ позиции согнаны, и их место должна занять власть новой великой восточной империи — государственная власть нашего отечества. Только став прочной ногой на Босфоре и Дарданеллах, Россия, действительно, сможет выполнить свое историческое призвание, которое заключается в государственном объединении, внутреннем умиротворении и даровании „европейской“ культуры народам всей восточной Европы и большей части Азии»[21].

А каково мнение российских церковных деятелей о возможности захвата Царьграда и судьбы Константинопольского патриархата? Профессор Санкт-Петербургской духовной академии и специалист по истории Византии И.И. Соколов отправил в Синод записку о положении Церкви в Византии. Настоящее положение вещей он рассматривал как восстановление Византийской империи под скипетром русского царя и связывал события войны с восстановлением патриаршества в России. Русский патриарх займет второе место после Вселенского, который, в свою очередь, получит подобающее ему первенство по чести в православном мире. Константинополь может стать своего рода второй столицей и одной из резиденций русского царя. Архиепископ Антоний, ещё ранее известный своими филэллинскими настроениями, предлагал освобожденный русским оружием Константинополь непосредственно передать в руки греков в качестве благодарности за то, что они некогда просветили Русь светом христианства[22].

23 марта 1915 г. в Синод отправлена докладная записка директора Русского археологического института Ф.И. Успенского. «Отвергая как утопические все планы слияния патриархата с Российским Св. Синодом, с Афоном, с Грецией, он призывает в отношении него „придерживаться строго канонических правил и церковной практики при царях византийских“. Не исключает Успенский, впрочем, и возможности, наиболее выгодной для России: патриарх — турецкий чиновник, „и кто решится утверждать, что патриарх не признает более выгодным для себя и для интересов эллинизма разделить участь султанского правительства“»[23].

Глава 7

Начало Первой мировой войны

Как началась Первая мировая война?

28 июня 1914 г. в Сараево сербские террористы убили наследника австро-венгерского престола эрцгерцога Франца Фердинанда и его жену Софию.

Царские, советские и нынешние антисоветские служилые историки, как попугаи, твердят, что предъявленная 23 июля 1914 г. Австрией нота Сербии требовала уничтожения Сербского королевства. Это ложь. Каждый может ознакомиться с довольно длинным текстом ноты в Интернете.

А суть требований Вены — запретить оголтелую пропаганду против Австрии и закрыть экстремистские организации типа «Чёрной руки». Провести на сербской территории расследование убийства Фердинанда с участием в расследовании австрийских полицейских.

Между тем 7 июля, ещё за 16 (!) дней до австрийской ноты (ультиматума), Сазонов телеграфировал русскому посланнику в Белграде:

«Государю императору благоугодно было разрешить уступку за плату Сербии из военных запасов 120 тысяч трёхлинейных винтовок и 120 миллионов патронов с пулями» (телеграмма № 1352 от 24 июля ст. ст. 1914 г.).

«Кто вспомнит, как год спустя русские запасные упражнялись с дубинками, как мы отовсюду скупали сами винтовки устаревших образцов, тот согласится, что речь шла не о „вывозке излишков“. Делились, можно сказать, последним»[24]. По данным зам начальника ГАУ генерала Барсукова, в конце 1914 — начале 1915 г. русские маршевые роты отправляли на фронт вооружёнными винтовками на 25–50 %.

Кстати, Сазонов тоже врал: винтовки и 12 миллионов патронов к ним поставляли не «за плату», а в кредит в размере 6 миллионов рублей, выданных Россией. Сей кредит, разумеется, погашен не был.

А теперь я приведу цитату из книги Н.П. Полетика «Возникновение Первой мировой войны»:

«Когда Сазонов в своих переговорах с Берхтольдом [министром иностранных дел Австрии. — А.Ш.] попробовал сослаться на святость международно-правовых принципов, граф Берхтольд 25 июня ответил — ядовитость этого ответа смогут оценить лишь товарищи, побывавшие до Октября в эмиграции! — следующей телеграммой австро-венгерскому послу в Петербурге графу Сапари: „Так как параграф 5 наших требований, касающийся сотрудничества австро-венгерских чиновников в подавлении вредоносной агитации в Сербии, вызвал особые возражения господина Сазонова, Вам поручается совершенно конфиденциально осведомить его, что вставка этого параграфа [в текст ноты. — Н.П.] вызвана чисто практическими соображениями и не направлена к нарушению сербского суверенитета. Сотрудничество, упомянутое в параграфе 5, относится к созданию в Белграде тайного полицейского бюро (bureau de surété), которое вело бы работу, подобно аналогичным русским учреждениям в Париже и Берлине, и сотрудничало бы с сербской полицией и администрацией“.

Эта ссылка на знаменитый филиал русской охранки в Париже, в котором, под благосклонным оком прекрасной Марианны, сотрудничали самые прожженные прохвосты и провокаторы царской охранки, ясно показывает, что нарушение международного права в параграфе 5 и не ночевало. Поэтому не нарушением международного права или суверенитета Сербии следует объяснить отказ Сербии удовлетворить параграфы 5 и 6 ультиматума, а чем-то другим, и это другое — боязнь, что австрийские сыщики могут докопаться до того, что сербскому правительству приходилось и приходится тщательно скрывать и до сих пор — именно: свое участие в организации сараевского убийства»[25].

Я внимательно прочитал царский дневник. С момента покушения на эрцгерцога и до 12 июля о событиях в Австрии не говорилось ни слова.

А вот запись от 12 июля: «Утром поехал в Красное Село, и в 10 час. состоялся отличный смотр Астраханскому полку. От 11 ч. до 12 ч. у меня было совещание с 6 министрами по тому же вопросу, и о мерах предосторожности, кот. нам следует принять. Завтракал с офицерами Астрахан. гренад. п.»[26].

Далее следует описание полковых мероприятий: «Вернулись в Петергоф в час с четвертью».

Так всего за один час (торжества в Астраханском полку отложить никак было нельзя) решилась судьба всего ХХ столетия.

Военный министр Сухомлинов позже писал в мемуарах: «…я придавал поездке в Красное Село настолько малое значение, что поехал один, не взяв с собою ни начальника Генерального штаба, ни даже дежурного адъютанта: предметом совещания могло быть чисто военное дело Петербургского военного округа или что-либо, касающееся лагерных сборов»[27].

После этого совещания была начата мобилизация четырёх военных округов (Одесского, Киевского, Московского и