была с Селестиной, я попросил прислать сюда подборку женской одежды и украшений.

«Как» было не моей заботой. Я хотела знать почему и прищурилась, глядя на Сефера. Подняв голову, принц пристально посмотрел мне в глаза, словно пытаясь понять, в чем проблема на этот раз.

Мужчина, конечно, не понял меня, а разговаривать с ним я отказалась. Задав этот вопрос, я бы почувствовала себя слабой, а молчание раздражало его достаточно сильно, но не переходило черту неповиновения.

Я перевела взгляд на браслеты, которые, по правде говоря, были обычными. Про́клятые украшения были в моде, но я не хотела выдавать, что у меня есть дар. Кто знает, что сделает принц, если узнает, что я владею магией?

Будто восхищаясь красотой изделий, я провела кончиком пальца по золотым перьям. Никакого намека на силу. Тогда чего он хотел добиться?

– Пресвятые звезды и солнца, они не прокляты. – Сефер закатил глаза, прежде чем отбросить шкатулку с драгоценностями в сторону. – Если уж ты собираешься ходить за мной по пятам, я хочу, по крайней мере, наслаждаться твоим видом. – С этими словами он фыркнул и подтолкнул меня в сторону ванной. – Приступай к делу, птичка.

Я поспешила внутрь. Прежде чем дверь за мной закрылась, я снова услышала его голос.

– Я очень терпелив, но даже у меня есть предел.

11

Этот извилистый коридор показался мне знакомым, но принц вел меня по нему настолько быстро, что не было времени присмотреться к тем мелким деталям, которые, как мне казалось, я запомнила.

И действительно, через несколько поворотов мы подошли к разрушенному залу с фонтаном и разбитым стеклянным куполом. Может быть, со временем я привыкну к странной планировке этого места.

Я приподняла многослойные юбки своего платья, чтобы они не зацепились за дикие растения, растущие среди обломков.

Надо признать, принц сделал удачный выбор. Платье мне шло. И хотя он не произнес ни слова с тех пор, как сказал о своем терпении, то, как он посмотрел на меня, когда мы вышли из комнаты, говорило о многом. Даже если он не признавал этого, я выглядела потрясающе.

Через несколько минут мы подошли к знакомой двери. Принц потянулся к ручке, но остановился и сжал ее. Глубоко вздохнув, он постучал, а затем открыл дверь.

– Селестина?

– А, сегодня ты вспомнил, что умеешь стучать. – Девушка сидела в той же позе, что и в прошлый раз, приподняв бровь и держа в руках дымящуюся чашку.

– Я был немного… занят другими делами. – Сефер, прищурившись, посмотрел на меня.

Селестина усмехнулась и поднялась с места. На ней был прозрачный бледно-голубой халат, низ которого украшал мех того же цвета.

– Но, позволь спросить, зачем ты пришел? – Девушка бросила на меня взгляд и улыбнулась. – Сегодня она выглядит восхитительно, значит, ты здесь не для того, чтобы ее приодеть.

– Ты слишком хорошо меня знаешь. – Принц улыбнулся так, что, заметь я у кого-то другого подобное выражение лица, назвала бы его печальным, но я была уверена, что этот фейри не способен на грусть. – Присмотри за ней, ладно? Пожалуйста. – Он помрачнел. – У меня есть дела, а ее нежелание говорить раздражает.

От этих слов я просияла, и, готова поклясться, в глазах Селестины блеснуло веселье. Возможно, дело было просто в их странном цвете рассветного неба.

– Отлично. Я смогу занять ее на весь день. Скоро ко мне присоединятся еще несколько фейри. Я уверена, что она им понравится. – Селестина погладила меня по волосам, как будто я действительно была домашним животным.

Я стиснула зубы, сдерживая себя. Хотя это был скорее ласковый жест, чем собственнический, в отличие от прикосновения принца.

– Ты лучшая. – Принц одарил Селестину ослепительной улыбкой, от которой у меня на секунду перехватило дыхание, потому что она была теплой, непринужденной и открытой.

Лишь на секунду.

Поскольку я тут же вспомнила, кому она принадлежит. Убийце моей сестры. Как бы принц ни выглядел во сне и какой бы великолепной ни была его улыбка, я должна помнить об этом. Каждое мгновение.

Сефер перевел взгляд на меня, и его веселье исчезло. Нахмурив брови, принц наклонился ближе и схватил меня за руку.

– Помни, что ты ведешь себя хорошо по отношению к Селестине, птичка, – предупредил он и ушел.

Селестина вздохнула и допила свой кофе, прежде чем убрать чашку щелчком пальцев. Не хотелось завидовать фейри, но это был полезный трюк.

Напряжение сковывало ее движения, и она расстелила перед камином особенно роскошный коврик.

– Он… Эм… Ну, он сказал нам, что тебе нельзя прикасаться к мебели, так что… – Поморщившись, девушка встретилась со мной взглядом.

Фейри, которой неловко. Жизнь полна сюрпризов.

Я понимающе кивнула и даже слегка улыбнулась девушке, чтобы ее подбодрить. И все же разговаривать с Селестиной я не собиралась. Мое молчание распространялось на все их племя. Если бы я открыла рот, она тут же побежала бы к своему принцу и рассказала ему все.

Я устроилась у камина, в то время как Селестина порхала между комнатами, готовясь к приему гостей. Проходя через гостиную, она упомянула мелкие подробности об угощениях, которые будет подавать, и спросила, что я предпочитаю: чай или кофе? С сахаром, медом или без добавок? Что я думаю о еде фейри? Сильно ли она отличалась от того, к чему я привыкла?

Безобидные вопросы, но мне казалось, что они были заданы специально, чтобы втянуть меня в разговор. И если я отвечу, кто знает, какие еще секреты Селестина попытается выведать?

И все же я поддалась искушению: она была такой милой и приветливой, что напомнила мне о сестре.

Я подтянула колени к груди и уставилась на полыхающий розовым огонь. Считалось, что только железо или яд аконита[2] могут убить фейри, но это не мешало мне фантазировать о том, как я сожгу этого идиотского принца.

В конце концов, Селестина закончила приготовления и вышла из своих покоев в шелковом платье, которое облегало ее фигуру. В этой девушке было что-то утонченное. Большинство женщин-фейри, которых я видела, были стройными и гибкими, и именно поэтому им так нравились человеческие женщины: наши необычные изгибы восхищали их. Но сейчас кожа Селестины приобрела голубоватый оттенок, как будто она была такой худой, что стала почти прозрачной. Даже без предупреждения принца я бы не доставила ей хлопот.

Когда раздался стук в дверь, она подпрыгнула, а глаза ее загорелись.

– Они здесь, Зита. – Улыбка, которой Селестина одарила меня, была обаятельной, если не считать длинных клыков,