колени. – Принц тщательно проговаривал слова, словно получая удовольствие оттого, что произносил их.

Я выполнила приказ и не спеша подползла к нему, словно наслаждалась каждой минутой. Его ноздри гневно раздувались, а я в душе ликовала. Добравшись до Сефера, я посмотрела на него широко раскрытыми глазами, как будто не понимала, насколько сильно его разозлила. Его раздражение сквозило в напряженных мышцах, в прямой линии рта, в сжатых кулаках.

– Спасибо, Селестина. – Прежде чем распахнуть дверь, принц склонил перед ней голову. – Вставай, я не собираюсь ждать, пока ты приползешь обратно в мои покои.

О нет. Принц хотел, чтобы я стояла на четвереньках, и я буду. Называйте это злонамеренным повиновением. Я поползла вслед за ним и улыбнулась Селестине через плечо. Девушка помахала мне и прикрыла ухмылку рукой.

Принц сделал несколько шагов, затем остановился и развернулся ко мне.

– Что, черт возьми, ты… – Принц фыркнул. – Я сказал, вставай.

Я продолжала ползти.

Его блестящие черные ботинки появились в поле моего зрения, и, прежде чем я успела поднять глаза, чья-то рука обхватила меня за талию и дернула вверх. Я не смогла удержаться от визга и сразу возненавидела себя за это. Особенно когда я оказалась на плече у принца и увидела, что он смотрит на меня с ухмылкой. Этого тонкого, жалкого звука протеста было достаточно, чтобы доставить ему удовольствие.

Я стиснула зубы, чтобы не издать ни единого писка, пока он шагал по коридору, обхватив рукой мое бедро.

– От тебя разит ежевичным вином. Что еще она тебе давала?

Подперев щеку рукой, я смотрела в сторону комнаты Селестины, отказываясь отвечать. Его резкий выдох заставил меня почувствовать себя немного лучше.

По дороге в свои покои принц задал мне еще несколько вопросов, но я хранила молчание. Когда мы пришли, Сефер разделся, повернувшись спиной, как будто не мог на меня смотреть. И это меня полностью устраивало.

Я стянула с себя платье, отметив отсутствие фиолетовых пятен, хотя я определенно пролила на себя вино. Селестина, должно быть, использовала свою магию, чтобы очистить его. Несмотря на то что я задремала, мои конечности все еще казались тяжелыми и ватными, и я была рада забраться под одеяло в изножье кровати.

– Нет. Не сегодня. – Принц по-прежнему стоял ко мне спиной. Его мышцы были напряжены, а плечи расправлены. – Я недоволен тобой, поэтому будешь спать на полу. Постель – привилегия для тех, кто хорошо себя вел.

Делить с ним постель было привилегией? Я фыркнула. Пусть он гадает, над чем я смеюсь, – это будет мучить его больше, чем любые слова. Я схватила одеяло и поудобнее устроилась у огня.

Вместо образов его смерти, поджидающих меня под закрытыми веками, я увидела Циннию. Длинные каштановые волосы. Карие глаза. Горбинка на носу, которая появилась, когда она упала с воздушного полотна. Едва заметный шрам на подбородке, оставшийся после несчастного случая. Это было самое ясное видение за долгое-долгое время, в котором появилась сестра.

Я убью его ради тебя. Заставлю принца страдать.

Но она покачала головой и растворилась в темноте, оставив меня одну.

Бо́льшая часть двух недель прошла в том же духе: я целый день ходила по пятам за убийцей моей сестры, служа и повинуясь со злорадным энтузиазмом. Принц злился и оставлял меня с Селестиной, а затем я снова целый день следовала за ним…

И так продолжалось до того самого бала, о котором говорили подруги Селестины. Сефер даже проснулся в отличном настроении, несмотря на то как сильно я разозлила его накануне. Это действовало мне на нервы, и я чуть не упала со стойки на руках.

Сидя в постели и наблюдая, как я, пошатываясь, выполняю упражнения, он улыбнулся и обнажил все свои зубы, которые ярко выделялись на фоне золотистой кожи.

– Возможно, сегодня тебе стоит пропустить тренировку, птичка. Тебе понадобятся силы. – С этими словами он вскочил с кровати и исчез в ванной.

Мне показалось, я слышала, как он поет в душе.

Принц больше ничего не сказал о том, почему мне нужно беречь силы, а я не стала спрашивать, но на всякий случай сократила время своих упражнений.

Он выбрал мне наряд, как и в любое другое утро. Сегодня я была в бледно-зеленом платье, но без парфюма, что было странно. Я посмотрела на набор флаконов на туалетном столике, пытаясь напомнить ему. Принц проследил за моим взглядом, но не отреагировал. В качестве украшений он оставил мой ошейник и предложил пару браслетов в тон, которые почему-то напомнили мне о наручниках. Они совсем не походили на них, но эти дурацкие мысли сами прокрались в голову.

Я отругала себя и, когда Сефер меня поманил, последовала за ним, чувствуя, как сжимается желудок.

Что, черт побери, он задумал?

13

Мы встретили с десяток приспешников принца на опушке леса, который был частью дворцовой территории. Среди них был серокожий рогатый фейри, которого, как я узнала, звали Рорк, а также Кадан, седовласый мужчина, который стоял рядом, когда принц вливал мне в горло вино. Все были в приподнятом настроении, а Сефер, когда мы появились, смеялся и хлопал их по плечам, находясь в бодром расположении духа.

Все происходящее меня нервировало.

Золотое ожерелье в виде солнца, которое было на нем сегодня, покачивалось в стороны, когда он с важным видом вышел в центр круга. Принцу фейри не нужно было говорить, чтобы привлечь внимание подданных, достаточно было просто расправить плечи и ослепительно улыбнуться. Из него получился бы отличный актер.

Когда все взгляды обратились к Сеферу, он широко взмахнул рукой.

– Сегодня, джентльмены, – его желтые глаза метнулись ко мне, – мы будем охотиться.

Радостные возгласы и крики, которые раздались вокруг меня, стихли, когда пульс застучал в ушах. Я могла бы притвориться, что это рев восхищенной толпы, но холодок, пробежавший по моим венам, и подергивание лица выдавали правду. Я испугалась, и это было понятно.

По тому, как принц смотрел на меня, прищурив глаза, было ясно – на этой охоте я буду добычей.

Должно быть, это мое наказание не только за попытку убийства, но и за мой отказ отступить. Я не просто разозлила его – теперь его переполнял гнев. Наверное, я бы обрадовалась этому факту, если бы не опасалась того, что должно было случиться.

Рорк наблюдал за мной, в его черных глазах горел хищный интерес. Кадан, стоявший на шаг позади него, нахмурился, что выглядело почти