меня внутри все потеплело. Я дотронулась до своего живота, опасаясь, что мне может стать плохо, возможно, из-за вина. Но нет, это ощущение не было неприятным, это было… наслаждение. Я уже и забыла, каково это. Все те разы, когда я занималась с Эриком сексом, казались теперь всего лишь мимолетными физическими ощущениями. Даже до его предательства наши совокупления оставляли пустоту после себя. Но это? Что-то гораздо глубже, гораздо реальнее. Раздражение принца доставляло мне неимоверное удовлетворение. Это было действительно приятно.

С этой мыслью я покинула столовую, где обед плавно перетек в разгульную вечеринку фейри, о которых моя сестра любила читать в своих любовных романах. Принц держал меня при себе, часто касаясь плеча или волос, словно проверяя, на месте ли я. Может быть, он не хотел, чтобы кто-то еще играл с его домашним зверьком. Однако фейри не испытывали таких угрызений совести, играя друг с другом. Если бы принц хотел меня напугать, то для этого потребовалось бы нечто большее. Артисты были похотливой породой.

Возможно, это должно было подготовить меня к чему-то. Принц объявил собравшимся, что хочет удалиться, и теперь вел меня по еще более извилистым коридорам, положив руку мне на поясницу.

Его комната была именно такой, как я и ожидала. Стены из светлого мрамора, сине-серые и золотистые. Широкие двери, ведущие на балкон, который выходил на восточную сторону. Толстый мягкий ковер, в котором я утопала ногами. Огромная кровать, где с легкостью могло разместиться несколько человек. Ее окружали тонкие занавески, развевающиеся на ветру, которого я не чувствовала.

Но от чего не удалось оторвать взгляд, так это от движущейся картины, покрывающей потолок. Розовые и фиолетовые облака, окаймленные золотистым светом, плыли по бледно-голубому небу, как будто кто-то запечатлел самый настоящий рассвет. Вопреки всему, этот вид наполнил мое сердце чем-то похожим на надежду, на возможность, на обещание нового дня.

Хорошая мысль, но для меня все было одинаковым и делалось лишь для того, чтобы покончить с человеком, убившим мою сестру.

Я отвлеклась от проносящихся над головой нарисованных облаков и попыталась завести диалог:

– Не собираешься спросить, почему я это сделала?

Принц отвернулся от своей короны, лежавшей на туалетном столике. Отсутствие рогов делало его чуть более похожим на человека, но потом я заметила полосатый хвост, обвивающийся вокруг его ноги, и все вновь прояснилось.

Он вопросительно приподнял бровь.

– Сделала что?

Я стиснула зубы. Неужели он уже забыл? Неужели забыл и мою сестру тоже? Огонь, бушующий во мне, заставил затаить дыхание, и я надолго замолчала, пытаясь его подавить. Нужно держать себя в руках. Я не хотела слишком рано раскрывать карты.

Как только я совладала с собой, то вздернула подбородок.

– Пыталась убить тебя.

– Ах это. – Принц пожал плечами. – Что ж, я выяснил, что ты не наемный убийца. Так что, полагаю, у тебя есть какие-то ужасно скучные, бессмысленные человеческие причины. – Взмахом руки он откинул одеяла на кровати.

Внутри меня забурлила ярость, растекаясь по венам. Я задрожала, сжав кулаки от почти непреодолимого желания подойти к нему и выцарапать глаза. Но нужно было дождаться своего часа. Мои руки были бесполезны, даже если бы я была достаточно быстрой, чтобы дотянуться до принца.

Нет, я должна была заставить Сефера думать, что ему удалось приручить меня. Учитывая, насколько разгневан он был, это будет нелегко. Но у меня хватит терпения для долгой игры. Что значат эти несколько недель, когда я ждала десять лет?

Когда принц снова повернулся ко мне, я была в его власти. Он приятно улыбнулся, расстегивая единственную пуговицу на своей рубашке. Если Сефер думал, что меня впечатлит его мускулистый торс, то он ничего не смыслил в актерских труппах – они полны мужчин, которые доводили свое тело до идеала час за часом на тренировках.

Я встретилась с его пристальным взглядом и приняла скучающий вид. Ничуть не смутившись, он закатал рукава.

– Тебе понравился первый день в качестве моей домашней зверушки?

Я сжала губы. Не стоит слишком быстро становиться ручной – это вызовет подозрения. К тому же я ничего не могла с собой поделать, когда видела, что от моего молчания у него дрожит челюсть.

Принц издал слабое ворчание и снял рубашку. Он был мускулистым, очень большим и сильным. Но чего я никак не ожидала, так это того, как выглядела его кожа. Полосы от хвоста, темно-коричневого цвета, продолжались по всему телу, опоясывая мощные руки и обвиваясь по бокам. Когда принц повернулся и бросил рубашку на стул, я заметила, что они покрывают и спину тоже. В одном из цирков, с которым мы время от времени сотрудничали, была пара дрессированных тигров с востока. Полосы Сефера напоминали тигриный окрас – хаотичный, но такой органичный узор, который иногда появлялся у саблезубых котов.

Когда я встретилась с принцем взглядом, на его лице расползлась улыбка, отчасти ленивая, отчасти самодовольная. Сефер принял мое внимание за интерес и, расстегивая ремень, смотрел на меня с вызовом. Он ожидал, что я отвернусь или покажу, что мне неприятно. К черту его. Я была не тем человеком, которого принц ожидал увидеть. Нагота меня не смущала.

Не отводя взгляда, я расстегнула свою прозрачную юбку. В глазах фейри что-то мелькнуло. Возможно, удивление? Или похоть? Однако он не растерялся и одним рывком выдернул свой ремень. Я позволила юбке упасть, оставшись в нижнем белье и корсете. Никто не хотел отступать.

Его глаза сузились, когда он расстегнул ширинку. Я не стала смотреть на то, что принц обнажил, – меня не интересовало скрытое под его брюками, – но не отвернулась и не покраснела, как он того хотел. Вместо этого я развязала бантики на плечах и потянулась назад, чтобы расстегнуть лиф. Было легче сказать, чем сделать, и мне пришлось прикусить язык, чтобы не выругаться.

Стоя в расстегнутых брюках, обтягивающих бедра, принц ухмыльнулся. Из-под пояса виднелись темно-рыжие волоски.

– Тебе помочь, птичка? – Сефер произнес это не тихо и хрипло, как Эрик, когда пытался меня соблазнить, а с дразнящей, игривой интонацией, которая говорила о том, что он так же невозмутим, как и я.

Не знаю, могло ли что-то разозлить меня еще больше.

Еще немного повозившись с завязками, я стиснула зубы и повернулась к фейри спиной. Это меньше походило на поражение, чем если бы я попросила о помощи вслух.

Шаги Сефера были бесшумными, как у всех фейри, и только то, что его смех стал громче, говорило о его приближении. С помощью слов или без них, я разрешила ему приблизиться и