случае не может быть назван красивым. Он состоял из длинного жесткого шелкового платья, совершенно скрывавшего все туловище, за исключением руки, а на голове красовался оригинальный черный волосяной колпак с прямолинейной накладкой, приподнятой сзади на полметра. Император не говорил ни слова и не удостоил Сьюварда даже взглядом. Все его вопросы и замечания написаны были на отдельных листках, которые один из придворных раскладывал перед Сьювардом и читал вслух. В этом и состояла вся аудиенция.

Изображения Будды

Через несколько месяцев император переменил свое традиционное платье на военный мундир французского покроя, и с тех пор он уже ни разу не показывался открыто в японском наряде. По повелению императора все придворные должны были надеть европейское платье, и все, начиная с императрицы и кончая последним придворным лакеем, не должны уже больше появляться при дворе в национальном костюме. Одним росчерком пера положен был конец старой Японии или, по крайней мере, всем устарелым обрядностям.

Нужно правду сказать, японцы с жаром набросились на пересоздание, по европейским образцам, двора, всего правительственного механизма и даже всей столицы. Принц Комацу провел несколько лет в столицах Европы, чтобы изучить на месте взаимные отношения дворов: гофмаршал Санномия Иошитанне был послан к венскому двору, чтобы изучить весь древнеиспанский церемониал во всех мельчайших подробностях, и когда он вернулся в Японию, то он был уполномочен применить этот церемониал не только не соображаясь с японскими обычаями и, по мере возможности, применяясь к ним, но должен был в точности выполнять все, что видел в Вене. Таким образом, можно сказать, что не башмаки пригнали к ноге, а ногу втиснули в тесный башмак.

При этой метаморфозе японский двор потерял, конечно, все свои характерные особенности, всю прелесть и поэтичность, окружавшую его с стародавних времен. Хотя новые шаги японцев за последние десятилетия приветствуются всеми, но упразднение национального костюма вызывает сильное неудовольствие европейцев, американцев и большинства японцев. Старая вдовствующая императрица придерживается до нынешнего дня старинного костюма, а вместе с нею – и довольно большой контингент высокопоставленных японцев. И во всех случаях, исключая придворных празднеств, они с большим удовольствием одеваются в свои красивые платья со множеством складок, какие они носили в молодости, так как они прекрасно понимают, что без этого костюма японцы теряют всю свою природную миловидность и грацию. Надо надеяться, что Японии еще не поздно вернуться к старинному костюму; и очень может быть, что японские власти, выказавшие в других случаях столько мудрости и понимания, поймут нецелесообразность реформы костюма и сами сорвут те оковы моды, которые они добровольно наложили на своих соотечественников. Европейские моды пользуются в Японии далеко не таким успехом, как в Европе. Только придворные или находящиеся на государственной службе принуждены носить европейские костюмы. Кроме них еще, может быть, члены аристократических семейств, студенты и франты, объездившие Европу. Но все они, вместе взятые, составляют не больше четырехсотой части сорокаодномиллионного населения. Я посетил целый ряд городов, где не видел ни одного японца в европейском платье, мало того, в Японии имеются и такие места, где никогда не видели ни одного европейца.

Государственный герб

Самому императору, кажется, не особенно нравится эта добровольно усвоенная его подданными симпатия к европейским модам; как только он освобождается от своих официальных обязанностей, он прежде всего снимает с себя европейское платье и надевает японское. На аудиенциях, празднествах и во время путешествий он обыкновенно бывает в мундире японского генерала, который ему гораздо больше к лицу, чем многим из его офицеров.

На частной аудиенции, которую я имел честь получить, я имел давно желанную возможность видеть императора вблизи. Вся церемония, связанная с этой аудиенцией, напоминала мне то, что бывает при всяком европейском дворе. У входа во дворец меня встретили камергеры в европейских мундирах с саблями и в шляпах, украшенных перьями. Прислуга была в европейской ливрее – темно-синих фраках с голубыми отворотами, на которых был вышит государственный герб – шестнадцатилепестковый цветок хризантемы, в красных жилетах, темно-синих коротких панталонах и в белых чулках. Не могу сказать, чтобы эта ливрея была к лицу маленьким, темнокожим, узкоглазым японцам с взъерошенными волосами. Зато камергеры, церемониймейстер и гофмаршал Санномия, которым меня представили, оказались совершенно европейскими джентльменами. По их типу и манерам я принял бы их за испанцев или итальянцев, если бы встретил их где-нибудь в Европе. Они совершенно свободно говорили по-французски, по-немецки и по-английски; особенно понравился мне приемный сын графа Ито, учившийся в продолжение нескольких лет в Гальберштадте. Этот высокообразованный юноша, настоящий аристократ, на пути к такой же блестящей карьере, как и его знаменитый отец, один из создателей современной Японии.

Фамильный герб микадо

Зал, в котором мы находились, был меблирован совсем по-европейски. На одном из столов лежали четыре записных книги для императора и императрицы: у каждого из них одна – для европейцев, другая – для японцев.

После получасового ожидания меня повели по длинным высоким коридорам в приемный зал, где обыкновенно представляются иностранные посланники и вручают свои верительные грамоты. За исключением великолепного разрисованного потолка и небольшого трона посередине, в этом зале не было не только ни одного украшения, но даже и мебели. На гладком зеркальном паркете разостлан был модный ковер. Находившаяся с левой стороны дверь с большими зеркальными стеклами вела в коридор, соединявший приемный зал (аудиенц-зал) с внутренними покоями императора: дверь направо вела в большой тронный зал.

Одной стороной там, где мы поместились, приемный зал выходил в удивительно красивый сад с фонтанами, скалистыми водоемами и лужайками, украшенными группами бронзовых аистов. Они были выкрашены в белую краску и стояли в таких натуральных позах, что я в первый момент принял их за живых.

Я не заметил, предшествовал ли императору церемониймейстер, предупредили ли меня о его выходе, но вдруг я увидел его перед собою.

Должен признаться, в первый момент я растерялся и чувствовал себя не совсем свободно. Никто из его современников не имеет позади себя стольких событий, ни у кого нет стольких предков, берущих свое начало в самой седой старине, за шестьсот лет до Р.X. Я стоял пред лицом обладателя трона, на котором восседали его двадцать два его предшественника и родоначальник которых получил свою власть от самих богов!

Император довольно высокого роста для японца: он представителен, хорошо сложен, у него небольшое желтое лицо, на котором сильно выделяются большие, черные, проницательные глаза; густые, взъерошенные волосы длиннее, чем обыкновенно носят японцы; мясистый