когда ему было двадцать три года, он в том же году был свергнут с престола. Из этого видно, что в прежней Японии так же часто меняли императоров, как в некоторых европейских государствах меняют теперь министров.

Когда последние сёгуны из знаменитого рода Токугава захватили власть в свои руки, то японским микадо оказывали всевозможные почести, соответствовавшие их сану; но в то же время они были окончательно устранены от власти и были, в сущности, только пленниками, но даже не в золотой клетке. Благодаря особой милости императора мне разрешено было осмотреть в Киото, бывшей столице Японии, дворцы, в которых жили предшественники ныне царствующего императора и он сам в молодые годы.

В обширных и однообразных деревянных дворцах с широкими верандами и бумажными стенами было еще меньше великолепия, чем во дворцах их подданных-сёгунов. Здесь проводили всю свою жизнь японские микадо, отрезанные от внешнего мира, невидимые, в полном неведении относительно величия и своеобразия своей страны. Только в самых редких случаях покидали они стены своего дворца, и то в наглухо закрытых и завешанных экипажах – паланкинах. Их жены и придворная свита составляли единственное общество, в котором они проводили время с первых дней вступления на престол и вплоть до самой смерти. Только куги и даймё, т. е. самая высшая знать и аристократия страны, допускались – и то в редких случаях – в тронный зал, чтобы выразить сыну Солнца свои пожелания или верноподданнические чувства. Они падали на колени лицом к земле и в такой позе лежали в одном конце зала, в то время как микадо сидел на троне на противоположной стороне. Но что представлял собою этот трон! Это была палатка, похожая по своему внешнему виду и по величине на самую маленькую из наших лагерных палаток, но только из белого шелка. Внутри ее на деревянном полу лежал соломенный матрац, а на нем сидел с подобранными ногами сын Солнца. Во время аудиенции сверху спускалась еще плотная занавеска, чтобы ни один смертный не мог видеть священного лика «сына неба».

Дзимму-Тенно, родоначальник японских микадо

Ныне царствующий император таким же образом принимал когда-то своих князей, и если бы кто-нибудь в Японии осмелился тогда сказать, что через четверть века этот самый властелин будет на выставке в Токио собственноручно раздавать награды в присутствии многих тысяч своих подданных и что он, вместе с императрицей, откроет вновь устроенное здание парламента или будет в своих новомодных европейских дворцах давать обеды и празднества (garden party), то этого дерзкого предсказателя заперли бы в сумасшедший дом.

Действительно, все это кажется просто невероятным и читается как фантастическая японская сказка. Но самым невероятным из всего этого кажется то, что император Муцухито, видевший до шестнадцатилетнего возраста очень немногих посторонних людей, впервые покинувший, семнадцати лет от роду, свой дворец и увидевший тогда, в первый раз, своими глазами зеленые рисовые поля, лесистые горы, деревни и города, что этот самый император, спустя немного лет, образовал армию по европейскому образцу, ввели европейскую культуру и европейское платье среди своих верноподданных, а в 1889 году дал даже своей стране конституцию на манер европейской.

Все эти нововведения приписываются в Европе личной энергии и благоразумию императора, но это не совсем так. Способствовали возникновению такого ошибочного взгляда на роль Муцухито те понятия, которые у нас имеются о наших государях. В Европе правители имеют свою индивидуальность, тогда как в Японии микадо, по справедливому определению Чемберлена, только царь, но не правитель. У него даже нет имени, которое могли бы произносить его подданные. После смерти он будет называться «Мэйдзи», т. е. «Просвещением», потому что он дал его своей стране. Все предписания, нововведения, мероприятия идут от лица императора, но, во всяком случае, не он инициатор их. Да и было бы совершенно невозможно ожидать, чтобы император, не видевший, например, ни разу за всю свою жизнь открытого моря и не побывавший никогда ни на одном из своих кораблей, устроил, по своему собственному почину, военный флот по образцу европейского; или чтобы он, не видевший никогда никакого другого солдата, кроме самурая-двумечника в своей свите во время поездок в Токио, призвал в Японию немецких штабных офицеров для обучения своей новой армии тактике и стратегии. Конечно, японскому императору нельзя отказать в одной заслуге перед своей страной и народом, а также перед торжеством нашей европейской культуры: он сумел окружить себя энергичными, умными и дальновидными людьми, оказал им полное доверие и оставил их на прежних постах, даже после того как они не только урезали его власть, но даже принудили его спуститься с его божественной высоты к людям и сделаться самому человеком. Для этого нужно много душевного величия, понимания и ума, т. е. таких душевных и умственных качеств, какими азиатские властелины отличаются весьма редко.

Вместо того чтобы поддаваться настроениям общественного мнения, как это обыкновенно бывает, Муцухито всегда сам первый подавал пример; он приказывал и первый повиновался своему приказу. Если государь подчиняется необходимости принесть в жертву своеобразную тысячелетнюю культуру своей страны, чтобы привить себе и своему народу совершенно чуждые и вначале никому не симпатичные культурные оковы, то его подданные должны следовать за ним. Самые умные и образованные из них делали это из убеждения, а большая часть подчинялась воле царя, ослушаться которого, по старым традициям, было немыслимо. Только благодаря авторитету и его полубожественному положению, идея которого сохранилась за императором, от прежних времен совершился тот переворот, который решили произвести японские государственные люди. Как в Германии и Италии, так и в обновленной Японии рядом с императором нужно назвать и его сотрудников; на первом плане стоит граф Ито, японский Бисмарк, за ним следуют Ямагата, Инуйе, Ямада, Аоки, оба Сайго, Курода, Мутсу, Охама, Окубо, Иошида и Терашима. Все они – истинные создатели новой, «западной» Японии, люди, воодушевленные любовью к отечеству, честные, благородные, не преследующие личных целей: они заботятся о возвеличении своего отечества, а не о своем. Счастлива страна, в которой есть такие люди!

Нынешний император родился 3 ноября 1852 г. и вступил на престол 13 февраля 1866 года, после смерти своего отца. Спустя два года, т. е. 9 февраля 1868 года, он вступил в брак с Гарукой, третьей дочерью куга (князя) Ихио Тадака, родившейся 28 мая 1850 года и бывшей, таким образом, двумя годами старше императора. 15 апреля 1868 года августейшие супруги покинули старую столицу Японии и переместили свою резиденцию в Эддо, переименованную вскоре в Токио (восточная столица).

Когда известный американский политический деятель Сьювард во время своего кругосветного путешествия в 1871 году посетил Японию, то император принял его еще в старинном царском наряде, который ни в каком