но и произведения другого вида палеолитического искусства – изображения животных. Правда, их не много. И главный в этом бестиарии, конечно, мамонт. Вот он, массивный и крутолобый, сделанный из камня-песчаника, стоит, пристально глядя на нас, человеков, – маленьких по сравнению с ним, но грозных и опасных. В этой фигурке поражает монументальность, заключенная в малый объем. Образ предельно лаконичен, создан минимальным количеством выразительных средств и технических приемов. Кажется, что это камень превратился в мамонта или мамонт уменьшился до размеров, вмещаемых человеческой ладонью, и окаменел.

Вершина анималистической пластики времен палеолита – фигурка бизона, обнаруженная при раскопках еще одной замечательной стоянки костёнковско-авдеевского типа – в подмосковном Зарайске. Время спрятало Зарайскую стоянку глубоко в землю под улицами, площадями и постройками небольшого старинного городка. Местные жители издавна находили то здесь, то там фрагменты костей неведомого зверя и древние изделия рук человеческих. Но систематические исследования начались здесь только в 1980 году. Первый раскоп был заложен прямо перед воротной башней Зарайского кремля. В 1980–1989 годах раскопками руководил Александр Васильевич Трусов, а с 1995 года и до нынешнего времени – Хизри Амирханович Амирханов.

Исследования Зарайской стоянки с самого начала оказались очень плодотворными и принесли науке массу интересной информации. Но широкая известность и даже слава осенили раскоп под кремлевской стеной лишь на двадцать первый год после начала работ. Слава явилась в образе небольшого, облепленного глинистым грунтом кусочка мамонтового бивня, в котором проступали с трудом различимые контуры четвероногого существа. Предмет этот лежал на специально сделанной грунтовой подставке-подиуме в подбое ямы-кладовой, обозначенной на плане раскопа под номером 71. Археолог А. Ю. Лев осторожно приступил к расчистке – и вскоре от земляной оболочки был освобожден прекрасный зверь, сотворенный человеком более 20 тысячелетий назад.

Молодая самка бизона смотрит на нас тревожно-настороженно. Ее голова проработана мастером детально, хотя и лаконично. Выразительна поза: животное стоит, чуть подавшись назад, как будто готовится к резкому и решительному движению. Вот сейчас рванется на врага или, наоборот, бросится наутек. Наверное, для того, чтобы этого не случилось, чья-то рука (скорее всего, та же, которая положила фигурку на подиум в яме) отломала у нее обе левые ножки. С левой стороны туловища видны повреждения, нанесенные острым предметом. По-видимому, статуэтка была повреждена намеренно, а затем помещена в яму. Зачем? Почему? Об этом можно только гадать.

Мальта и Буреть

Долгое время считалось, что природные условия Сибири были слишком суровы для древнего человека. Пространства от Урала до Забайкалья представлялись людям науки и образованным европейским обывателям чем-то вроде бескрайней холодной пустыни, и даже развернувшиеся во второй половине XIX столетия географические, этнографические и археологические исследования сибирских земель долго не могли поколебать это устоявшееся мнение. Обнаружение палеолитического материала на окраине Иркутска в 1871 году осталось незамеченным русской интеллигентной общественностью, хотя и привлекло внимание специалистов. Выдающийся ученый, один из создателей отечественной школы археологии Алексей Сергеевич Уваров, с удивлением писал об этих находках:

«Тут же не довольствуются одною продолговатою бусиной из гипса или костью от голенастой птицы, а приготовляют особые бусы в виде столбиков, покрытых полосками, шаров с полосками и особые еще украшения, столь же тщательно отделанные… Украшения… развиваются в настоящие узоры в симметрическом порядке и вообще получают правильные, как бы точеные формы. Такое быстрое развитие и в особенности такая трата времени на тщательное изготовление предметов роскоши, излишних при суровом быте человека палеолитической эпохи, в высшей степени любопытна как проявление особой духовной потребности»[26].

В 1879 году в Иркутске случился большой пожар. Творения рук палеолитического человека, так поразившие Уварова, погибли в огне. После этого о них забыли.

Новое открытие палеолитического мира Сибири состоялось в 1928 году. Тут все произошло по знакомому нам сценарию – как в Гагарино или в Авдееве. В селе Мальта, что на берегу реки Белой, в 82 км от Иркутска, местный житель, крестьянин Савельцев, случайно откопал кость зверя невиданных размеров. По счастью, Мальта – село пристанционное, расположенное рядом с полосой Транссибирской железной дороги, а не то при сибирских путях и расстояниях известие о находке не скоро дошло бы до ученых, а может быть, и вовсе не дошло бы. В Иркутском краеведческом музее работал тогда совсем молодой сотрудник – двадцатилетний Миша Герасимов. Впоследствии ему предстоит стать всемирно известным ученым, прославиться реконструкциями облика давно умерших людей, суждено будет держать в руках бренные останки великих и могучих Тамерлана, Ивана Грозного, Ярослава Мудрого… Но тогда, в феврале 1928 года, ни он, ни кто другой этого и предположить не мог. Узнав о находке, Герасимов быстро собрал пожитки, сложил нехитрые инструменты в чемоданчик и, невзирая на мороз, отправился в занесенную снегом Мальту – навстречу научному счастью.

В Мальте Герасимов обнаружил верхнепалеолитическую стоянку. Раскопки, начатые летом того же года, принесли обильный и разнообразный материал, а главное, стимулировали поиск новых памятников древности в Приангарье. Поисками активно занялся Алексей Окладников, ровесник Герасимова и его знакомый по иркутскому археологическому кружку профессора Б. Э. Петри. В 1936 году научное счастье нашло и его: на правом берегу Ангары, у села Буреть, примерно в 16 км к северу от Мальты, он обнаружил еще одну верхнепалеолитическую стоянку. Обе стоянки оказались очень схожи между собой и по структуре, и по инвентарю. На обеих были обнаружены, помимо всего прочего, украшения, подобные тем, которые описывал Уваров, а также произведения изобразительного искусства. И не то чтобы пара-тройка фрагментов изделий с орнаментом, а десятки изображений: гравировок и объемных фигурок, среди которых выделяются женские статуэтки и стилизованные фигурки птиц.

Ничего равнозначного мальтинско-буретскому комплексу до сих пор не удалось обнаружить не только в Сибири, но и во всей Азии.

Самое интересное, что здесь (и еще на некоторых верхнепалеолитических объектах Восточной Сибири, таких как Афонтова гора, близ Красноярска на Енисее) в стояночном материале прослеживаются многие черты, близкородственные культурам восточного граветта. А ведь ближайшие центры этой культуры расположены в 4000 км к западу, за дремучими лесами, труднопроходимыми горами, широчайшими реками и непролазными болотами. И в то же время мальтинско-буретская культура обладает рядом специфических черт, резко отличающих ее от синхронных культур Европы. Надо полагать, что ее создатели и носители пришли каким-то неведомым путем на берега Енисея и Ангары с далекого запада, причем странствие это было совершено ими в довольно сжатые сроки.

Черты сходства и различия с памятниками авдеевско-костёнковской культуры прослеживаются в устройстве жилищ, остатки которых были исследованы на Мальтинской и Буретской стоянках. Жилища эти в обоих случаях располагались цепочкой вдоль берега реки.

Рассказывают участники раскопок:

«Особенность этой палеолитической архитектуры – широкое и постоянное