С тех пор как девятилетняя девочка Мария, дочь археолога-любителя Марселино Саутуолы, разглядела на сводах пещеры Альтамира изображения быков и эти изображения открылись современному человечеству, пещерная живопись сделалась самым известным компонентом культурного наследия палеолита. За 135 лет, что отделяют нас от момента обнаружения альтамирского зверинца, были выявлены и исследованы сотни пещер и гротов, содержащие бесчисленное количество изображений, созданных человеком ледниковой эпохи. Феномен верхнепалеолитической пещерной живописи поставил перед наукой немало трудноразрешимых вопросов. Один из них заключается в неравномерности географического распространения этого искусства: почти все памятники сосредоточены на юго-западе Европы. Во Франции известно около 150 пещер и гротов с настенными изображениями времен палеолита; в Испании – 130; еще около 30 – в Италии и Португалии; одна-единственная пещера с гравированными и барельефными изображениями обнаружена в Англии. На всем пространстве от Британских островов до Урала нет сохранившихся памятников пещерной монументальной живописи, палеолитическое происхождение которых было бы доказано. Нет их и за Уралом.

А на Урале – есть.

В двух пещерах Южного Урала обнаружены настенные изображения эпохи верхнего палеолита. Игнатьевская пещера на реке Сим содержит следы изобразительной деятельности древнего человека: фигуры животных, антропоморфные и нефигуративные изображения числом около 50. В Каповой пещере их насчитывают не менее 200.

Капова пещера (башкирское название – Шульган-Таш) – пещера карстового происхождения, расположена в известняковом скальном массиве на правом берегу реки Белой, в 36 км от поселка Старосубхангулово, центра Бурзянского района Башкирии. Имеет три яруса общей высотой 165 м. Протяженность главного хода приблизительно 3 км. Внутри пещеры протекает река Подземный Шульган.

Пещера на Белой, самая протяженная и разветвленная на всем Южном Урале, давно привлекала внимание исследователей. В 1760 году ее посетил и описал естествоиспытатель Петр Иванович Рычков, автор книг «История Оренбургская» и «Топография Оренбургская, то есть обстоятельное описание Оренбургской губернии». Более подробное обследование пещеры через 10 лет после Рычкова осуществил петербургский академик Иван Иванович Лепёхин. В XIX веке Капову пещеру посещали и изучали горные инженеры Антипов и Меглицкий, географы Соколов, Заневский и Симон. Был снят план части нижнего этажа, сделаны различные измерения. В 1923 году полное описание всей пещеры составил молодой геолог, а впоследствии доктор геолого-минералогических наук и академик Георгий Васильевич Вахрушев. Изучение уникального природного объекта продолжалось и далее.

И никто из исследователей, инженеров и академиков за 200 лет не заметил того, что смог увидеть один человек – Александр Владимирович Рюмин, зоолог-охотовед, сотрудник Башкирского государственного заповедника. Так и прекрасные росписи Альтамиры оставались скрытыми от взоров ученых мужей и открылись детскому взгляду Марии Саутуолы. Рюмин был взрослым ребенком, хотя прошел войну, имел чин подполковника и ученую степень кандидата биологических наук. Он по-мальчишески верил в древнего человека, в то, что тот обитал на Урале и, конечно же, оставил здесь произведения своего творческого духа. Где им и находиться, как не в Каповой пещере, прекрасной, таинственной и романтичной. Рюмин обследовал ее не по долгу службы, а по собственной инициативе, вместе с несколькими единомышленниками-энтузиастами. В январе 1959 года, после долгих поисков, он наконец нашел на стенах пещеры, под глинистыми натеками, под слоем тысячелетней грязи и копоти, пятна красной краски. Чем более напрягал он взгляд и воображение, тем явственнее эти пятна складывались в неотчетливые, как бы размытые фигуры животных. О своей находке он сообщил в Москву, в Институт археологии. В апрельском номере журнала «Вокруг света» за 1960 год появилась заметка под заголовком «Капова пещера ждет археологов».

Рассказывает первооткрыватель рисунков Каповой пещеры:

«Мы уже собирались покидать пещеру, когда один случайный взгляд уловил на стене пещеры неясные, но как будто знакомые очертания. Медведь! Голова зверя была изображена темно-красной охрой. Нос, крутой лоб, круче, чем у современного, большие уши и могучая шея. Настоящий пещерный медведь! Неподалеку темно-желтой охрой изображен олень. Он замер, повернул голову и внимательно вслушивается – откуда идет опасность. Вскоре экспедицией были найдены рисунки волка и льва. С волнением продолжаем осмотр. Нам открываются все новые и новые рисунки. Вот зубр яростно бросился на врага. Невольно хочется посторониться, чтобы взбешенный бык промчался мимо. А вот клык, как сабля, торчит вниз. Кажется, ревущий от ярости зверь сейчас бросится на добычу. Он похож на саблезубого тигра»[32].

Однако у археологов открытие Рюмина вызвало реакцию сдержанную и недоверчивую.

Комментарий специалиста, 1960 год:

«Находка А. В. Рюминым следов древних рисунков в Каповой пещере у южной излучины реки Белой может оказаться очень интересной, если подтвердится достоверность рисунков и их древнейший, палеолитический возраст. Пока, к сожалению, у нас нет уверенности ни в том, ни в другом. Но уже сейчас можно твердо сказать, что автор находки во многом ошибается: так, на Урале в эпоху верхнего палеолита, к которому могут относиться древнейшие рисунки человека, уже не жили ни саблезубые тигры, ни животные „знойной Африки“.

Только после экспедиции, организуемой летом этого года Институтом археологии Академии наук и Государственным историческим музеем для проверки сведений А. В. Рюмина, можно будет с уверенностью судить о значении его открытия»[33].

Экспедиция была организована и уже летом 1960 года приступила к исследованию Каповой пещеры. Отношения между Рюминым и археологами тогда и в дальнейшем складывались не гладко: специалистам претил энтузиазм романтика-дилетанта. Честь первооткрывателя южноуральского очага палеолитической живописи принадлежит, несомненно, Рюмину, но научные исследования в Каповой пещере продолжили московские археологи и уральские геологи под руководством Отто Николаевича Бадера (знакомого нам по стоянке Сунгирь).

Как бы то ни было, главное предположение Рюмина подтвердилось: рисунки Каповой пещеры относятся к палеолиту. Об этом бесспорно свидетельствуют и перекрывающие их во многих местах отложения, и манера изображения животных, и состав красной краски, которой они выполнены. Анализ последней показал, что древние мастера использовали бурый железняк из месторождений, находящихся вблизи пещеры. Его пережигали, добавляли некоторые другие красители и связующие вещества, в том числе охру и какие-то органические компоненты, полученные из животного жира и крови.

Дополнительные подтверждения возраста изображений появились в результате раскопок палеолитической стоянки в Каповой пещере. Эти исследования, начатые Бадером, после его смерти в 1979 году прервались и были возобновлены через три года ленинградским археологом В. Е. Щелинским. Раскопки принесли разнообразные находки: каменные орудия, украшения и иные изделия, а также следы очагов с фрагментами древесного угля. Из этих угольков удалось получить материал для радиоуглеродного анализа, который дал приблизительную дату существования стоянки – 15–14 тысяч лет назад. Росписи Каповой пещеры, по-видимому, были созданы в это же время.

Изображения животных в Каповой пещере не поражают воображение зрителя яркостью, реалистичностью и динамизмом, как бизоны Альтамиры, лошади и быки пещеры Ляско или носороги Шове. Они по большей части