выполнены одним цветом – красным, в несколько условной манере; они расплывчаты и от этого кажутся слегка задумчивыми. Сделали ли их такими древние мастера, или время стерло и приглушило краску, но мамонты, лошади и носороги Каповой пещеры стоят и идут как бы в тумане, тихо, величественно; их умиротворенность не нарушают упрямый наклон головы, агрессивно выставленные вперед бивни и рога. В этом искусстве ощущается некая мудрость, накопленная человечеством за многие тысячелетия земных скитаний.

Помимо зверей, в росписях Каповой пещеры встречаются сильно стилизованные изображения человека и многочисленные условные знаки, простые и замысловатые. Это – веяние новых времен.

Палинологический анализ отложений пещерной стоянки показал наличие в культурном слое пыльцы ели, сосны, лиственницы, можжевельника, спор сфагновых мхов и плауна сибирского, а также, что особенно примечательно, кустарниковой (карликовой) березы. Все это свидетельствует о том, что вокруг пещеры царил холодный и контрастный климат приледниковых лесов и тундр. Но царству холода уже положен был предел. Последний ледниковый максимум был пройден. Совсем скоро – по меркам геологии археологии палеолита – начнется великое потепление, ледник отступит далеко в Заполярье, плейстоцен закончится, и вместе с ним исчезнут многие виды зверей. Мамонты и шерстистые носороги, изображенные на стенах Каповой пещеры, отойдут в вечность. Новые условия жизни заставят человека кардинально менять образ жизни.

Правда, создатели росписей Каповой пещеры не могли об этом даже догадываться.

Глава вторая

Прирученная земля. Мезолит. Неолит

Приблизительно 12 тысяч лет назад на Земле наступило потепление. Великий североевропейский ледник начал таять, отступать в заполярную цитадель холода, освобождая каждый год очередную полосу земной поверхности шириной в сотни метров, а то и в километры. На освободившихся от ледовых оков территориях складывались, сменяя друг друга, новые ландшафты. Вначале земля, заключенная между талыми водами и мерзлотой, была пустынна и бесплодна. Потом на ней стали появляться травы и мелкие кустарники, сформировалась скудная мерзлотная тундра. Год за годом летнее тепло все глубже проникало в промерзшую земную толщу, холод уходил, давая возможность кустарникам и мелким деревьям поднимать все выше худосочные, гибкие стволы. Тундра отодвигалась на север, а ее место занимали леса – сначала редкие и низкорослые, потом все более внушительные, дремучие: хвойные, мелколиственные, смешанные с вкраплениями широколиственных пород.

Трансформировался рельеф. Ледник оставил за собой продавленное ложе, на котором, как складки на смятой постели, вырисовывались моренные холмы, пригорки и гряды. Между ними блестели многочисленные озера, соединявшиеся в обширные пресноводные моря. Земная поверхность медленно поднималась, как грудь великана, просыпающегося после тысячелетнего сна. Озерные пространства постепенно уменьшались, окаймлялись болотами, вода широкими речными руслами уходила в сторону океанов. Реки – большие, малые, средние – извилистыми лентами перевивали лесные массивы. Восточно-Европейская равнина мало-помалу приобретала тот облик, который в основном сохранялся до наступления нынешней техногенной эпохи.

Но людям потепление принесло не радость, а новые испытания. С исчезновением обильных травами приледниковых холодных степей мельчали стада травоядных. По мере таяния ледника климат становился все более влажным; зимой глубокие снега не давали животным добраться до корма; летом тучи комаров и гнуса гнали их с пастбищ. Спасаясь от бескормицы, мамонты ушли в Арктику, чтобы в скором времени исчезнуть навсегда; за ними последовали стада северных оленей – им, правда, посчастливилось выжить. Вымерли шерстистые носороги, поредели табуны диких лошадей. Охотиться на зверя старыми методами становилось все труднее. Разлившиеся реки подмывали и затопляли обжитые берега, превращаясь в озера. Зато их воды изобиловали рыбой; разрастающиеся по берегам леса – ягодами, а на опушках можно было отыскать съедобные коренья и злаки. Рацион человека менялся, менялись и способы добывания пищи. Человеческий ум должен был изрядно потрудиться, дабы изобрести орудия и приспособления, дающие возможность выживать в новых условиях.

Приемы загонной охоты на открытых пространствах, равно как и отработанные способы взаимовыгодного сосуществования с мамонтом, изжили себя. На смену им приходит искусство выслеживания зверя в лесных дебрях. Незаменимым помощником охотника становится собака. Вместо тяжелого копья все чаще используется дальнобойный лук, оснащенный легкими стрелами. Охотнику теперь необходимы не столько сила и выносливость, сколько зоркость, меткость, умение таиться, способность перехитрить зверя.

Для сбора съедобных растений появляются новые приспособления типа мотыг и серповидных ножей. Они делаются составными: на деревянную рукоятку насаживается каменное орудие; в расщепленную деревянную или костяную основу вставляются маленькие каменные пластины – вкладыши-микролиты, заостренные путем тщательной обработки.

Рыбный промысел заставляет изобретать остроги и крючки из кости, снасти из гибкой древесины и волокон, каменные грузила. Для перемещения по воде выдалбливаются и обтесываются стволы деревьев. Чтобы выполнять такую работу, необходимы составные топоры и тесла. На лодках-долбленках можно плыть далеко и быстро – у людей появляется возможность перемещаться на дальние расстояния. Жилища строятся из дерева: на суходолах – в виде полуземлянок, по берегам водоемов – на деревянных сваях. Жизнь меняется радикально.

Наступившая эпоха в археологической терминологии получила наименование мезолит – средне-каменный век.

Продвигаясь вслед за растительным и животным авангардом на освободившиеся от ледника земли, группы мезолитических охотников и рыболовов постепенно заселили берега северных рек и озер и наконец вышли к берегам морей Северного Ледовитого океана.

Оленеостровский могильник

Онежское озеро, просторное, чистое и опасное, в стародавние времена называли уважительно: Великое Онего. Северная его часть – самое наглядное свидетельство титанической деятельной силы давно отступившего ледника. Когда осматриваешь эти края сверху, с самолета, то начинает представляться, что ледник, отползая, отчаянно и глубоко царапал освобождаемую каменистую землю своими когтями. Так образовались длинные, узкие, вытянутые с юго-востока на северо-запад заливы, проливы, мысы, перешейки, цепочки островов. Обширный, изъеденный озерами и изрезанный заливами полуостров, венчающий на севере Великое Онего, называется Заонежье. Вокруг него разбросаны десятки островов. Остров Большой Климецкий, самый большой из них, прикрывает, как линкор, группу малых корабликов-островков, среди коих самый знаменитый – Кижи: он горделиво несет на своей зеленой спине величественно-прекрасный ансамбль деревянных церквей Кижского погоста. В 7 км от Кижей (по прямой; если по воде, то километрах в десяти) и всего в 400 м от Климецкого – остров Южный Олений. Протяженность его – 2,5 км, ширина – не более 600 м, высота – 10–15 м над уровнем озера. По сути дела, это поросший лесом известняковый холм, выступающий из онежских вод.

Здесь во время строительства Беломорканала добывали известняк, который тут же пережигали на известь. В западной части острова до сих пор можно видеть каменные печи для обжига, а в центре, на вершине, виднеется старый карьер-каменоломня. В этом карьере еще в конце 1920-х годов были обнаружены кости –