Я поискала глазами Ратимира, но вновь не смогла найти его. Неужели, как и в прошлый раз, не смог он прийти сегодня?! Значит, дело совсем плохо. Ещё хуже, чем я ожидала. Зато в полутьме, разбавляемой рваными отблесками костра, я встретилась взглядом с другим человеком, и сердце моё пропустило удар. Серафим… Он молча стоял ото всех в стороне и не спускал с меня чёрных своих глаз с метким прищуром, от которых всё внутри сжималось.

Схватив Желану за плечи, я, больше не желая участвовать в этом балагане, повела её к дому. Девушка шла, едва переставляя негнущиеся ноги, и тоненько всхлипывала. Я прекрасно понимала её, ведь Дарья прошла через то же самое. И я помню, что она чувствовала в тот момент, когда её готовили на верную смерть.

Люта плелась где-то позади, и помощи от неё сейчас было не дождаться. А я не знала, чем ещё могла помочь бедной сестрице, которую пусть силой, но должны были сегодня отправить в лес на верную гибель. А староста Никодим, должно быть, больше нам не доверяя, поплёлся следом, на этот раз не желая оставлять нас ни на минуту.

Когда мы вошли в дом, он устало уселся в передней, всем своим видом показывая, что это нравится ему не больше нашего. На мачеху было страшно глядеть, а Желана и вовсе больше напоминала покойницу, чем жизнерадостную девушку, которой была в последние пару недель. Я знала, что нужно было что-то сказать, чтобы поддержать её. Но у меня не было таких слов, да и утешать, видимо, я не умела. А потому просто молчала, пытаясь понять, что же делать дальше.

- Думаете, я не знаю, что вам сейчас тяжело? – произнёс неожиданно дед Никодим, плеская в чашку себе воды. – Батьки нет, так теперь ещё и…

Он не договорил, поймав на себе мой острый взгляд, обещающий прибить его на месте, если он хоть слово ещё скажет по этой теме. Но он, запнувшись, всё же продолжил.

- Но ведь кто-то должен…

- Убирайся! – прикрикнула я на него, откуда только силы взялись. – И пока Желана не будет готова, чтобы ноги твоей здесь не было!

Видя мой настрой, староста поднялся и вышел прочь, едва не столкнувшись в дверях с женщинами, что пришли собирать мою сестрицу в последний путь. Люта запричитала пуще прежнего, но никто не обратил на неё никакого внимания. Я же, не в силах больше этого вынести, накинула шубу и платок, и выбежала на улицу, чтобы отдышаться и хотя бы немного успокоить нервы. Встала, застыв, выдохнула из лёгких горячий воздух. И внезапно услышала знакомые голоса за углом дома. А, прислушавшись, поняла, что речь шла как раз-таки обо мне…

Глава 15

 Говорящих было двое, и в одном из них я узнала старосту Никодима, которого только что сама грубо выставила из дома. А вот второй принадлежал колдуну Серафиму. Первый говорил громко да напряжённо, второго было едва слышно. И всё же тонкий слух, данный Дарье самой природой, позволил мне подслушать их диалог.

- Ох и натворили мы с тобой дел, брат Серафим! – с сожалением в голосе произнёс староста. – А ну как Мороз-княже и впрямь за такое покарать может?

- Молчи, дурень! – едва слышно отвечал ему колдун. – Не надо было с глупой бабой связываться, денег у неё брать… Оно видишь, как боком вышло: уж раз той изначально суждено было стать новой невестой, так нечего было другую подсовывать!

- Дык я… - попытался возразить дед Никодим, но Серафим резко оборвал его.

- Лучше молчи. Что сделано, то сделано. И в лес всё равно отправиться та, которой изначально уготовано было стать избранницей Мороза-княже. Теперь видишь, никакие деньги Люте в том не помогли… Уж если сама судьба распорядилась иначе…

- А с Дарьей что делать-то? – внезапно спросил староста. – Её как будто подменили…

- Не думал же ты, что, вмешиваясь в дела божественные, тебе всё просто так с рук сойдёт?

Я даже представила, как сверкнул в этот момент своими чёрными глазищами колдун, пронзая второго старика ими насквозь. А в голове уже вырисовывалась страшная догадка: ужель и впрямь Желана должна была отправиться вместо Дарьи в лес, в тот самый первый раз, из которого старшая сестра так и не вернулась? А её место заняла я, и это сбило с толку нерадивых продажных людишек.

Дед Никодим мялся, что-то бормоча себе под нос, а Серафим продолжил.

- С Дарьей мы потом разберёмся, что-нибудь да придумаем. А пока невесту нужно доставить Морозу-княже, он уже заждался. Проследи, чтобы на этот раз никаких сюрпризов не было, а иначе ждать нам всем беды…

Поняв, что они расходятся, я успела вернуться в дом, нырнув в приоткрытую дверь, и, кажется, осталась незамеченной. От услышанного мне сделалось дурно: ужель и впрямь Люта, откуда-то узнав о том, что именно её родной дочери предстоит в лес на погибель ехать, заплатила этим двоим, чтобы староста на меня указал, когда обряд проводил?! А что, очень умно и в её стиле: двух зайцев одной стрелой подбить не каждый сможет. И всё-таки она просчиталась. Пусть не Дарья, а я в её теле, но вернулась обратно, посеяв тем самым переполох и смуту в сердцах и головах людей. А Желану ей всё равно спасти не удалось. Вот и осталась баба у разбитого корыта…

«Справедливость – она такая», - думала я, и всё же сердце сжималось от боли, когда я думала о том, что предстоит вынести сегодняшней ночью моей младшей сестрице. Привязалась я к ней, да и чисто по-человечески в голове не могла уложить тот факт, что вижу её живой в последний раз. Нашли «невесту» - она же ещё почти ребёнком была, на ней и все эти наряды, в которые старательно облачали её сейчас равнодушные помощницы, смотрелись глупо да вычурно, словно на кукле.

А ещё мне не давали покоя слова колдуна – «с Дарьей мы потом разберёмся»… Что же, получается, они и меня со свету изжить решили? А ведь Серафим знал, что я и впрямь не из этого мира. И тело Дарьи мне не принадлежало изначально. И, наверное, только и ждал момента, когда бы это на суд