на ближайшую лавку, понимая, что в этой трагедии виновата отчасти я. Вернее, обстоятельства со мной в главной роли, приведшие к этой трагедии. Не вернись Дарья вовсе, возможно, Казимир смирился бы со временем с этой потерей, и через некоторое время его дочь стала бы светлым и грустным воспоминанием. Но тот факт, что она со скандалом вернулась оттуда, откуда возвращаться ей было вовсе не положено, людская злоба и обвинения её во всех смертных грехах, сделали своё дело. Сердце уже немолодого мужчины не выдержало.

Рядом суетилась Люта, нарочно громко причитая и кудахтав над мёртвым телом мужа. Но едва она заметила моё появление, как ту же изменилась в лице, взгляд её сделался злым, и она ткнула в мою сторону указательным пальцем.

- Ты! Это ты во всём виновата!

Кто бы сомневался, что мачеха обвинит во всём меня, вот только чувство вины всё равно наполнило моё сознание сверху донизу. Я, не отрывая взгляда, смотрела на Казимира, не зная, что и сказать. Этот человек был мне чужим, но память Дарьи, её воспоминания, её боль, говорили мне о том, что для этой девушки смерть отца стала бы настоящей трагедией. И сейчас я ощущала всю эту боль, пропуская её через себя и пытаясь не обращать внимания на Люту и её злые слова, обращённые ко мне. Правда, получалось слабо.

- Видишь, к чему привела твоя самонадеянность?! – продолжала она обвинять меня во всех смертных грехах человечества. – Если бы ты пожертвовала собой, как решил то жребий, не пришлось бы нам Казимира хоронить! А теперь полюбуйся на последствия своих деяний! Этого ты хотела, Дарья?! Признайся честно!

Я, конечно, понимала, что мачеха была сейчас вне себя от горя, и всё же обвинять меня в подобном она не имела никакого права. Я никого не убивала, никому не желала зла, и если случилось такое горе, то лишь по роковому стечению обстоятельств. Но Люте просто необходимо было кого-то обвинить, и она со злобной радостью сделала это, найдя подходящую жертву.

- Но я ничего не сделала! – попыталась защищаться я, но она даже слушать не желала.

- А как же, ничего не сделала! Вот, полюбуйся! – она вновь ткнула пальцем в сторону мёртвого Казимира. – Твоя работа! Принимай! Но не переживай! Я всем расскажу, чьих это рук дело! Он тебя защищал, себя не жалея, и вот к чему это привело! Пусть люди знают! Пусть сами решают, что с тобой делать!

Последние слова её вновь окатили меня, словно кипятком, и я, словно зверь, загнанный в угол, вскинула на неё испуганные, но полные решимости глаза.

- Я не виновата, что отец умер! Скорее уж это ты его довела до такого состояния!

- Я?! – злобы и желчи в голосе моей мачехи только прибавилось. – Да как ты смеешь, паршивка! Змея подколодная! Обвинять – меня?!

Я по привычке сжалась под её яростным напором – видать, Дарья боялась эту стерву пуще огня, и мне тоже передалось это свойство. И не зря. Люта подлетела ко мне, замахнувшись, намереваясь ударить наотмашь. Но в тот же миг дверь в нашу избу отворилась, и на пороге я увидела Ратимира. Глаза его наливались яростью…

Глава 11

Казимира хоронили на следующий день, как тут было принято. Нужно было успеть совершить обряд до захода солнца, а потому работа предстояла нешуточная: одну могилу вырыть стоило немало усилий, земля была уже глубоко промёрзшей, да и снега намело столько, что трудно было разгребать.

Всё это время я жила словно в тумане, как будто и впрямь отца потеряла. Надо же! Стоило мне подумать, что хотя бы раз в жизни повезло и у меня появился настоящий любящий отец, как тут же судьба отняла это, словно игрушку у несчастного ребёнка! Конечно, это был скорее отец Дарьи, но в груди пекло так, будто это был мой собственный родитель.

Люди помогли и с этим. Благо, односельчане в беде не оставляли. Мне даже начало казаться, что эти люди готовы были на всё, лишь бы подобная судьба обошла их стороной. Они готовы были последнее отдать, будь то вещи, деньги или силы, только бы боги были к ним более благосклонны, чем к чьей-то иной семье, в которой произошло несчастье.

А в нашей они вдруг нечаянно-негаданно посыпались словно из рога изобилия. Это было просто совпадение, не более. Но суеверным людям всё казалось иначе. И они косились на меня так, будто это я была виновата во всех смертных грехах человечества. С каким бы удовольствием они сейчас готовили к погребению моё тело, а не тело моего отца!

Зато у Люты появился один прекрасный повод, чтобы вновь начать вставлять мне палки в колёса. Смерть мужа, моего отца, не сильно расстроила её. Вначале она, конечно, растерялась, но потом… Она даже словно воспряла духом, готовясь к похоронам наряду со всеми, пока была дома. На людях же строила из себя скорбящую вдову и то и дело шептала своим подругам о том, что боги нас так наказали. И виной всему, естественно, я… Не вернись я тогда из леса, всем бы им было проще жить. Но я вернулась. И теперь все шишки летели только в мою сторону.

Она закрывала свой рот лишь только тогда, когда в поле её зрения появлялся Ратимир. Парню достаточно было лишь взглянуть красноречивым взглядом, и та, опустив глаза, замолкала, не желая с ним спорить. Отчего так было, я даже не догадывалась, но наверняка ведь имелась особая причина, про которую мне думать совсем не хотелось.

Проводив Казимира в последний путь и отслужив помин, я едва ощущала в себе силы, чтобы добраться до постели. Чего говорить, практически вся готовка и уборка легли на мои плечи, а здесь, в этой древней глуши, не было ни воды, ни газа, ни пылесоса, чтобы поскорее можно было со всем управиться. Несколько соседок помогли мне с приготовлением каши и супа, но мачеха демонстративно «убивалась», заливаясь слезами и периодически «теряла сознание» от мысли, что теперь осталась одна. Это всё казалось настолько наигранным, что было заметно невооружённым взглядом. И всё же все сочувствовали ей, старались поддержать, произнося слова утешения, такие же фальшивые, как и страдания Люты.

Я не вмешивалась. Мне было просто не до того, да и кто