что он сказал чистую правду. Она налила ему четверть стакана и протянула.

— Один не буду, — сказал он хмуро.

Она выбрала стакан почище и немного плеснула себе. После того как она переступила порог Юриной квартиры, ничего уже не казалось ей удивительным.

— За знакомство, — сказал он, чтобы не пить коньяк как лекарство.

Маша подвинула к дивану крошечный пуфик на колесиках, села на него, оказавшись у Юриных ног, и сделала глоток. Дико было то, что происходило сейчас с ней. Кто бы мог подумать, что она поздно вечером окажется дома у одинокого неприкаянного мужчины, терзаемого похмельем, и будет пить с ним коньяк, не закусывая.

Юра поставил рядом с собой на диван пустой стакан и предложил:

— Если хочешь, выпей еще, на кухне в холодильнике есть закуска.

Маша легко согласилась и долила себе немного.

Есть не хотелось. Коньяк на тощий желудок быстро оказал свое действие. Страх исчез. Пространство раздвинулось.

Юра вздохнул:

— Ну вот, слегка отпустило.

Маша спросила, переходя на «ты»:

— Слушай, а зачем ты пьешь?..Тебе что, скучно жить?

— Да нет... Когда летал, снимал напряжение... Потом привык. Среди летчиков много пьяниц.

— Понятно... А у меня подруга очень близкая исчезла...

— А разве женщины умеют дружить? — спросил он беззлобно.

— Мне кажется, мы дружили, — неуверенно проговорила Маша, вспомнив про папку «Алик».

— А ты можешь мне сделать чай с лимоном?

— Могу, если у тебя есть лимон.

— Там, — он неопределенно махнул рукой, — на кухне есть все.

Маша пошла в коридор искать кухню. Дуня радостно вскочила за ней и, обогнав, точно указала направление. На кухне был такой же аскетический порядок, как и в комнате. Было ясно, что какашки в коридоре случайность. Когда Маша их убирала, Дуня с виноватым видом отводила в сторону глаза. Холодильник был набит до отказа, продукты аккуратно разложены по полочкам, как на витрине. В подвесном шкафчике были разные чаи на выбор. Она выбрала элитный «МаЬгос», в очередной раз поразившись Юриной хозяйственности.

Маша вскипятила чайник и тщательно заварила черный чай. Нарезала дольками лимон, налила в два высоких бокала чай, поставила все на поднос и понесла в комнату.

Юра самостоятельно выпить из бокала чай не смог, так у него дрожали руки. Она стала поить его, как маленького, из ложки, бессознательно повторяя движения его губ и языка. Он выпил полстакана и устал.

— Спасибо, что возишься со мной, — сказал он и протянул ей руку ладонью кверху.

Таким доверительным жестом он, наверное, протягивал руку Дуне. Маша заглянула в развернутую ладонь. На ней читались признаки ума и таланта, но линии ума и жизни не соединялись в букву «М», а шли каждая сама по себе. Это означало, что вообще-то он умный, но своим умом не пользуется, живет как придется.

Она накрыла его руку своей и положила на коленку. Тут же подошла Дуня и подсунула свой нос к его руке. И на мгновение они так замерли втроем. Маша представила, как убедительно выглядит со стороны такая композиция. Два человека и собака. Нужны друг другу, как воздух и вода. И если она уйдет, то они опять осиротеют, а Юра, быть может, даже умрет.

Дуня первая не выдержала неподвижности. Сбегала в коридор за поводком и многозначительно положила его перед Машей.

— Юра, я схожу погуляю с собакой?

Он объяснил, где лежат ключи от квартиры.

На воздухе Дуня не была уже несколько дней. Маша сняла с нее поводок, а сама села на скамеечку и стала думать. Обо всем на свете и ни о чем. У нее было легко на душе. Впервые за последний месяц она чувствовала себя хорошо. Дома ее окружали неразрешимые проблемы. А здесь рядом с больным Юрой и собакой все было просто и понятно. Он попросил ее приехать, чтобы было не так страшно. Она приехала его поддержать, и успокоилась сама. Оказалось, что ей Юра нужен был не меньше.

Дуня сделала свои дела и вернулась. Пора было домой.

Юра лежал на диване, и казалось, что спал. Маша хотела тихо выключить свет и выйти.

— Ляг со мной, — проговорил он, открыв глаза.

— Зачем? — растерялась Маша.

— Просто ляг. Как сестра. Я тебя не трону.

— Тебя знобит? — предположила она. — У тебя есть еще одеяло? Я могу достать.

— Не уходи, — попросил он.

Маша посмотрела на часы. Сейчас половина десятого. Саша может позвонить в любую минуту.

— Не уходи, — снова попросил он.

Маша поняла, он боится остаться один.

— Иди сюда.

Она подошла.

— Ляг, — он взял ее руку и потянул.

Маша стояла в нерешительности. Ситуация была очень сомнительной. Если бы Юра приставал, то она бы дала отпор. Но он искал тепла и ничего больше. А тепла ей тоже не хватало.

Маша легла рядом, не раздеваясь. Он уткнулся в ее плечо. Она услышала его дыхание. И ей стало жалко его. Жалко до слез. Слезами наполнились глаза, и защипало в носу. Она с трудом сглотнула подступивший к горлу комок и сказала, успокаивая и себя:

— Все будет хорошо, вот увидишь.

Через несколько минут она услышала его ровное дыхание. Он уснул, Маша отключила свой телефон и вскоре задремала рядом.

Проснулись они одновременно. Маша поднесла руку к глазам и удивилась:

— Представляешь, только двенадцать часов, а как будто прошли целые сутки.

— Я хочу тебя раздеть, — вдруг сказал Юра. — Но боюсь напрягаться. У меня голова заболит. Разденься сама.

— Зачем я тебе? Просто потому что оказалась рядом?

Он ничего не ответил, но приподнялся, и она совсем близко увидела его глаза.

И все повторилось, как тогда в кафе. Ее потянуло к нему, словно кто-то подтолкнул ее к этим глазам. Она ощутила на своем теле его горячие руки. Он зарылся лицом в ее волосы и дрожал какой-то нервной, подкидывающей дрожью. Маша нашла его губы, он с готовностью отозвался на поцелуй. Мужа она никогда так не целовала. Те отношения, которые связывали ее с мужем, больше походили на дружбу, а в дружбе секс необязателен. В тридцать шесть лет Маша не была искушенной в любви. Она любила Юру, словно в первый раз в своей жизни. Но по тропинкам любви ее вела интуиция влюбленной женщины. Его сердце стучало гулко и опасно, как бомба с часовым механизмом. Сейчас рванет, и все взлетит на воздух. И пусть. И не жалко. И не страшно. Только бы вместе. И хотелось оттянуть неотвратимую и блаженную агонию. А рядом в темноте бродила и скулила собака и, казалось, тоже хотела любви.

Маша встала с дивана и босиком прошла в