– Я никогда такого не говорила. Никогда не пыталась унизить тебя, Клио. И я…

– Ты показывала это, – не даю договорить Каллиопе и подаюсь вперед.

От той части меня, что привыкла подмечать все, не укрывается, как сестра отклоняется, словно желая оказаться подальше, но я не даю этому задеть меня.

– Каждый, Кронос его побери, раз. Я что‐то делала, прибегала к тебе, сияя от радости, а ты переделывала и отдавала мне другой результат. Порой лучший, не спорю, но уже не мой. Ты хотела, чтобы я была как ты, а не оставалась собой.

– Я просто хотела показать тебе, как можно сделать работу качественней, – Каллиопа трясет головой, и ее рука касается горла, чуть сжимая его тонкими пальцами. – Как раскрыть то, что скрыто и не видно невооруженным глазом.

– Я раскрывала это, Каллиопа. Просто это было не то, что нужно тебе, – у меня вырывается смешок, и я силой воли гашу вышедшие из-под контроля чувства. Мне требуется несколько секунд, чтобы убрать ненавистный надрыв из моего голоса. – А сейчас прости, но мне пора. Надо навестить Аида и забрать у него материалы.

Я поднимаюсь, так и не выпустив из пальцев бокал, и успеваю пройти несколько шагов, но тут Каллиопа хватает меня за руку. Мои плечи каменеют, а сердце срывается с ритма. Не понимая, откуда беру силы на спокойное выражение лица, я поворачиваюсь к сестре. Она открывает и закрывает рот, кажется, не меньше меня пораженная собственной импульсивностью. Через секунду Каллиопа справляется с собой, и в ее взгляде, который она направляет мне в глаза, уже не читаются неуверенность или удивление. В нем горит тот огонь, которым сестра разжигает чувства в сердцах людей и богов.

Как жаль, что он на меня не действует. Если долго принимать яд, в конце концов у тебя вырабатывается иммунитет.

– Возвращайся на Олимп, Клио. Перестань так много якшаться со своими обожаемыми смертными и вспомни о сестрах. О тех, кто любит тебя. Мы ведь семья.

Желание согласиться настигает меня подобно жестокому удару хлыстом. Я снова чувствую себя юной и неопытной, нуждающейся в обществе сестер. Мне вспоминаются все моменты, когда я была счастлива с ними. Они крутятся вокруг меня, словно я села на карусель, а из кусочков теплых событий состоит окружающий мир. А потом на вселенную опускается тьма. Она извращает эти воспоминания, заставляет видеть скрытые смыслы, коварство за улыбками, злость за смехом, ненависть за касаниями.

Мне так больно, что хочется кричать. Хочется повернуть время вспять. Чтобы все стало как прежде. Чтобы мы вновь были дружны, чтобы в их обществе я чувствовала себя спокойно. Чтобы мы снова стали сестрами.

Но это невозможно. Кому, как не мне, знать, что история никогда не дает вернуться в прошлое. Это та река, направление которой не изменить никому. Ни богу, ни человеку.

– Мы были семьей, Каллиопа, – слова горчат на языке, но мой голос крепок. – Теперь мы не больше чем конкурентки.

Глава 9

Моя последняя фраза до сих пор звенит в ушах. Жалею, что сказала ее, и теперь не могу избавиться от вида отшатывающейся Каллиопы, на лице которой застыла маска боли. Все продолжаю прокручивать это в голове, раз за разом, как на заезженной пластинке. Тихий, рваный выдох, который вырвался у сестры. На долю секунды передо мной открывается ее уязвимость, но в следующий же миг опускается забрало холодности.

Ежусь и обнимаю себя за колени, стараясь не обращать внимания на неподвижный силуэт Харона, в лодку к которому я села. От высоких сводов пещеры идет холод, из моего рта вместе с дыханием вырываются облачка пара. Достаю из рюкзака заранее захваченный палантин и протягиваю его Талии.

Она заявила, что хочет проведать Аида с Персефоной, поэтому отправилась вместе со мной в Подземное царство. Не знаю, что ее связывает с правителями мертвых, однако Талия хотя бы раз в месяц, но навещает их. Она несколько секунд, показавшихся мне вечностью, смотрит на палантин. Наконец ее удивление сменяется благодарной улыбкой, и Талия закутывается в теплую ткань. Киваю в ответ, стараясь не дрожать от студеного воздуха.

– Ты правда так думаешь? – неожиданно спрашивает Талия. – Что мы больше не семья?

Она нервно теребит край палантина и избегает смотреть на меня. Мне больно от непривычной робости сестры. И особенно из-за осознания того, что причина ее опущенных глаз и закушенной губы – мои несдержанные слова.

Тяжело вздыхаю и достаю кулон из-под одежды. Странно, но он словно впитал окружающий холод и кажется ледышкой. Прикасаясь к голой коже, он вызывает новые и новые волны мурашек. Не думала, что Талия услышит нашу с Каллиопой перепалку. Если моя фраза долетела до нее, то, должно быть, и до остальных сестер. Передергиваюсь, представляя, как они перемывают мне косточки.

– Конечно, мы семья. Просто иногда то, что мы семья, не означает, что мы должны…

– Любить друг друга? – перебивает Талия, воспользовавшись недолгой паузой. Морщусь от звенящего возмущения в голосе сестры и от грусти, которая сглаживает его острые углы.

– Когда в последний раз ты чувствовала себя хорошо рядом с нами? На своем месте. Я уже и не помню, когда мы встречались просто так, Талия. Просто чтобы поболтать, провести время вместе. Когда мы виделись по собственному желанию, а не по приказу Зевса или Аполлона? Разве ты не считаешь, что, не будь этого условия об обязательных встречах, мы бы совсем перестали общаться?

– Мы общаемся, Клио, – Талия хмурится, и от ее взгляда меня пробирает дрожь. – Встречаемся очень часто и вместе проводим время. Это ты не приходишь. Хотя мы тебя постоянно зовем.

– Я занята работой. Кроме того…

– Ох, прекрати! – сердито перебивает меня Талия. – Тебе ведь хватает времени на встречи со мной и Террой. Ты обсуждаешь книги с Уранией. Мы могли бы проводить вечера все вместе, вдевятером. Как раньше.

– Кроме того, – продолжаю я упрямо, грея в ладони заледеневший металл кулона, – остальные сестры и сами не горят желанием общаться со мной.

– А ты задумывалась почему? – грубым голосом спрашивает Талия, и мне становится трудно дышать то ли от запаха серы и сырости, идущих отовсюду, то ли от кома в горле. Сцепляю зубы и отворачиваюсь.

Всю оставшуюся дорогу мы молчим. Талия смотрит строго перед собой, неподвижная и величественная, словно одна из статуй, которые создают люди. Я же стараюсь отвлечься, любуясь сводами пещеры, по которой течет подземная река. Туннель щерится сталактитами, некоторые из