Террор как инструмент управления. Классика авторитарных режимов, работает тысячи лет.

— Триста человек, — сказала Мэй негромко. — Это… много.

— Угу.

— И монахи четвёртой ступени.

— Угу.

— У тебя есть план?

Я промолчал. План был. Простой.

Храм Небесного Пути появился впереди — величественный даже разрушенный и в окружении руин.

У входа стояли двое монахов в шафрановых одеждах. Старые, седые, спокойные.

— Остановись, — сказал один из них. Не крикнул, не потребовал — просто сказал. — Дальше хода нет.

Я остановился в двадцати метрах от них.

— Уважаемые. Я — Чжоу Сяо, носитель Печати Владыки Пустоты. Пришёл с… — я помедлил, — … с ультиматумом.

— Мы знаем, кто ты, — сказал второй монах. — И знаем, зачем ты здесь.

— Тогда понимаете, что у вас нет шансов.

— Шансы — иллюзия. — Первый монах сложил руки в молитвенном жесте. — Есть только путь и выбор. Наш выбор — защищать.

— Даже ценой жизни?

— Особенно ценой жизни.

Я вздохнул.

— Ладно. Тогда давайте без долгих речей. Вы не сдадитесь, я не уйду. Дерёмся?

Монахи переглянулись.

— Ты странный демонопоклонник, — заметил первый. — В тебе ещё есть свет.

— Двадцать семь процентов, если верить системе. — Я пожал плечами. — Но это не меняет ситуации. Владыка приказал — храм должен быть уничтожен.

— А ты выполняешь приказы?

— У меня Печать в груди. Она убьёт меня, если не выполню.

— И это оправдание?

Я не ответил. Какой смысл? Он был прав. Всё равно ничего бы не поменялось.

Бой начался.

Монахи оказались сильными — сильнее, чем я ожидал. Техники Пути Небесного Сияния, такое впечатление, были созданы специально против демонов — каждый удар нёс очищающий свет, каждая защита отражала тьму. Против нас тоже неплохо зашло.

Я пропустил первый удар — ладонь монаха врезалась в грудь, отбросив на десять метров. Осквернённая энергия взвыла от контакта со светом, меридианы вспыхнули болью.

Мэй дралась со вторым монахом. Её иллюзии разбивались о его ауру как волны о скалу — Путь Небесного Сияния развеивал обман одним присутствием.

— Чжоу! — крикнула она. — Они слишком сильны для ближнего боя!

Знаю. Поэтому и план был другой.

Я отступил, концентрируя энергию. Горнило вспыхнуло, выпуская накопленную силу двадцати пяти душ. Осквернённое Пламя смешалось с дарованной Печатью Пустоты, формируя нечто новое.

Слишком сложно для меня, прыжок выше головы. Совершенно невозможно контролировать, не мне и не сейчас.

Ну, значит, сгорят все. Монахи, беженцы, храм.

Триста человек.

Пламя рвалось наружу, требуя выхода. Ещё секунда — и я выпущу его. Ещё секунда — и…

Монах передо мной остановился. Его глаза расширились.

— Ты… — он понял. — Ты собираешься…

— Да.

— Там дети! Женщины! Старики!

— Знаю.

— И ты всё равно…

— Да.

Пауза. Короткая, но бесконечная.

— Подожди, — сказал монах. Его голос изменился — из боевого стал просящим. — Подожди. Дай им уйти. Убей нас, сожги храм — но дай людям уйти.

— Не могу.

— Кто узнает? Скажи, что никто не выжил. Мы не расскажем — мы будем мертвы.

Соблазнительно. Очень соблазнительно. Но…

— Владыка узнает, — сказал я. — Он всегда узнаёт. И тогда наказание будет… для всех. Для меня, для Мэй, для тех, кого я отпущу. Он всё равно найдёт их и убьёт.

Монах молчал.

Закрыл глаза.

— Ты проклят, — прошептал он. — Не демонами — собой. Тем, кем стал.

— Возможно. — Я поднял руку. — Прощайте.

Эпилог

Пепел оседал на ещё дымящиеся развалины храма, как снег на могилы трёх сотен человек.

Мэй стояла рядом, но молчала. Да и что тут скажешь? «Хорошая работа»? «Ты справился»? «Они всё равно бы умерли»? Все эти фразы звучали бы одинаково пусто, одинаково лживо.

Монах, сволочь такая, был прав. Я проклят не демонами — собой.

Но это было давно. Несколько часов назад? Вечность? Время текло странно после того, как Пламя Пустоты выжгло храм вместе с его защитниками. Вместе с теми, кого они защищали.

Я сидел на ступенях разрушенного дворца, глядя на багровое небо. Портал над городом пульсировал, разросшийся до размеров озера — врата между мирами, которые я помог расширить. Насчёт открытия, кстати, тоже уже появились вопросы. Демоны хлынули через него потоком. Сотни. Тысячи. Армия, перед которой не устоит империя.

Отличная работа.

Моя работа.

Наша с Мэй работа.

Владыка был доволен. Это пугало больше всего — его удовлетворение. Не злобное торжество злодея из детских сказок. Просто… спокойная констатация факта. Мы справились. Мы полезны. Мы останемся в живых ещё какое-то время.

Какая честь, просто обосраться.

Сосредоточился на том присутствии внутри, что было со мной с первого дня в этом мире. На том, что осталось от Системы — или того, чем она стала, во что превратилась, переплетённая с Печатью Владыки, с энергией Пустоты, с голосами в Горниле.

Ткань Судьбы откликается на твой зов

Ощущение отклика изменилось… неясно только, сам ли он стал иным или моё восприятие. Как бы то ни было, я слышал не просто шёпот из глубин мироздания — теперь в нём слышались обертоны Бездны. Отзвуки пространств, где звёзды рождаются мёртвыми, где время течёт в обратную сторону, где само понятие «существования» — лишь временная иллюзия в океане вечного Ничто.

Информация развернулась в сознании — не потоком, как раньше. Медленно. Торжественно. Как приговор, зачитываемый перед казнью.

ИМЯ:Чжоу Сяо

ИСТИННОЕ ИМЯ:[Пелена истончилась. За ней — тьма, которая помнит твоё настоящее лицо]

ПУТЬ: Сжигающий Мосты

Каждый сделанный шаг на этом пути обращает пройденную дорогу в пепел. Нет возврата — только осыпающаяся в небытие тропа из сожжённых решений, оставленных жизней и умерших возможностей. Ты не идёшь вперёд — за тобой сгорает прошлое.

СТУПЕНЬ КУЛЬТИВАЦИИ: Четвёртая (искажённая)

Между светом и тьмой. Между человеком и чем-то иным. Ты застыл на грани, где свет теряет смысл, а тьма — форму. Твоя культивация более не следует законам, записанным в древних трактатах. Она пишет свои законы — кровью и огнём, на страницах, которые не должны существовать.

ОСНОВА: Осквернённое Пламя Пустоты

То, что горит в тебе, забыло, как быть просто огнём. Оно помнит вкус демонических душ, аромат человеческого страха, вид пылающей плоти. Оно научилось жить. Оно не просто горит — оно желает. И его желание — это твоё единственное топливо.

—