преследовало меня с момента пересечения границы между мирами. Когда каждая клетка кричала прыгай, беги, это дом – хотя я никогда здесь не была.

Но здесь, на вершине этого холма, с миром, раскинувшимся у моих ног, оно было в сто раз сильнее.

Словно что-то внутри меня узнавало это место.

Словно я принадлежала ему.

– Кейт.

Голос Алистора прорезался мягкий и осторожный.

Я моргнула, осознав, что по моим щекам текут слёзы.

– Я… – Голос сорвался. Я провела рукой по лицу, смазывая влагу. – Извини. Это просто…

– Красиво? – подсказал он тихо.

Я покачала головой.

И тут всё рухнуло.

Всё, что я держала внутри с того момента, как Сиэлла появилась на завтраке. Всё, что я давила, запирала, прятала за язвительными шутками и ледяным спокойствием.

Это прорвалось наружу – обжигающей волной, разрушительной и невыносимой.

Я не могла дышать. Грудь сжалась в тисках. Ноги подкосились. Слёзы хлынули потоком – горячие, неостановимые.

– Кейт…

Алистор шагнул ко мне, но я подняла руку, останавливая его.

– Не надо, – выдавила я сквозь слёзы. – Я просто… мне нужно…

Но я не знала, что мне нужно.

Я не знала, как остановить эту боль, разрывающую меня изнутри.

Оберон.

Его имя эхом прокатилось в голове, и новая волна слёз накрыла меня с головой.

Я видела его. В больнице. Раненого, смертного, высокомерного. Того, кто смотрел на меня, как будто я была единственной реальной вещью в его мире.

Я видела Квартал Теней – пространство между мирами, где магия пульсировала в воздухе. Как он держал меня за руку, проводя через толпу фейри. Как его пальцы сжимались крепче, когда кто-то смотрел на меня слишком долго. Как он шёл рядом, словно щит между мной и этим миром.

Я видела доки. Старый склад, запах моря и ржавчины. Как он прижал меня к стене после встречи с Маркусом, его глаза горели ревностью и яростью. "Он смотрел на тебя", – прорычал он. И поцеловал меня так, будто хотел стереть любой след чужого взгляда. Его руки на моей талии, его дыхание на моей коже, его тело, прижимающее меня к холодному кирпичу. Страсть, которая сжигала всё вокруг.

Я видела портал в Подгорье. Как мы провалились сквозь магию, и мир изменился. Как Оберон замер, глядя на летний лес, и на его лице отразился шок. Потом – счастье. Чистое, неподдельное счастье. Он был дома. Впервые после изгнания. И он взял мою руку, сплёл наши пальцы, словно говоря: ты здесь со мной, ты часть этого.

Я видела площадь в Элтариане. Грубые руки, толкающие меня на помост. Голоса, торгующиеся за меня, как за товар. Страх, холодный и парализующий. И его лицо в толпе – искажённое яростью и бессилием. Он не мог ничего сделать. Не мог спасти меня. Потому что он был никем. Бывшим королём в смертном теле.

Я видела Алистора, выкупившего нас. Золото, брошенное небрежно. И облегчение в глазах Оберона – такое глубокое, что оно причиняло боль.

Я видела вчерашний вечер. Как он ворвался в мои покои между заседаниями совета. Десять минут. Только десять чёртовых минут. Он прижал меня к двери, его лоб касался моего, его дыхание было неровным. "Я скучал", – прошептал он. "Каждую секунду на этом проклятом совете я скучал по тебе". И поцеловал меня – отчаянно, голодно, словно эти десять минут были всем, что у нас осталось.

Я видела метку на моём запястье – его претензию, его связь, его обещание.

А потом…

Потом я видела её.

Сиэллу.

На завтраке. С округлившимся животом. С триумфом в глазах.

"Я несу наследника Летнего Двора. Я ждала Оберона, чтобы сообщить ему эту новость".

Слова, которые вонзились в меня, как ножи.

Я видела его лицо – шок, отрицание, ярость. Он не знал. Он не помнил.

Но это не имело значения.

Потому что она была беременна от него. Его ребёнок рос в её утробе.

А кто я на фоне этого?

Хакер из трущоб Белфаста. Смертная девчонка, которая позволила себе поверить в сказку.

Я была никем.

Метка на запястье пульсировала, напоминая мне о связи, которая больше ничего не значила.

– Кейт.

Голос Алистора – совсем близко.

Я подняла взгляд, размытый слезами, и увидела его.

Он стоял передо мной, его золотые глаза были полны чего-то, чего я не могла распознать. Не жалости. Не сочувствия.

Понимания.

– Я не знаю, кто я, – прошептала я, мой голос дрожал. – Я не знаю, что со мной происходит. Я не знаю, почему я здесь. Почему этот мир чувствуется как дом. Почему Оберон… почему он…

Голос сорвался.

– Почему он выбрал меня, если я ничего не значу?

Алистор шагнул ближе, его рука медленно поднялась, касаясь моей щеки – лёгкое, осторожное прикосновение.

– Ты не ничего, – сказал он тихо, его голос был твёрдым, убедительным. – Ты всё, Кейт. Даже если ты этого не видишь. Даже если они пытаются заставить тебя поверить в обратное.

Слёзы хлынули сильнее.

– Я не могу… я не могу больше…

И тут я сломалась.

Окончательно.

Полностью.

Я шагнула к нему, не думая, не планируя, просто нуждаясь в чём-то твёрдом, во что можно вцепиться.

Алистор поймал меня.

Его руки обвились вокруг меня крепко, уверенно, надёжно. Он притянул меня к себе, одна рука легла на мою спину, другая – на затылок, прижимая моё лицо к его груди.

И я разрыдалась.

Не тихо. Не сдержанно.

Я рыдала так, будто мир рушился. Будто всё, что я держала внутри – весь страх, вся боль, вся ярость – наконец вырвалось наружу.

Я плакала о матери, которую потеряла, когда была ребёнком. О детстве, которого у меня никогда не было. О годах на улицах, когда я училась выживать, не доверять, не надеяться.

Я плакала об Обероне. О том, как он вошёл в мою жизнь и перевернул всё. О том, как я позволила себе почувствовать что-то к нему. О том, как я влюбилась, несмотря на все мои клятвы никогда этого не делать.

Я плакала о Сиэлле. О её животе, о ребёнке, который рос в ней. О том, что она была частью его прошлого, которое я никогда не смогу стереть.

Я плакала о метке на запястье – этой золотой цепи, которая связывала меня с королём, у которого была другая. Которая несла его наследника.

Я плакала о страхе. О том, что я окажусь одна. Что меня предадут. Что