— Это, конечно, не мое дело, но чую, добром твоя шутка не кончится. Шел бы отсюда, парень, подобру-поздорову.

— Фето ефе фофчефу? — кое-как выдавил я в ответ, жуя наконец-то отчекрыженный кусок мяса.

— Я предупредил, моя совесть чиста, — пожал плечами странный азиат. И отвернувшись, продолжил ковыряться вилкой в тарелке.

Чтобы досыта наесться хватило и пятой части шмата. От остальных трех лишь отщипнул по крошке — на пробу. Решая, куда девать оставшуюся прорву мяса, бросить тут или попытаться утащить с собой, обеими руками подтянул громадную кружку и, сдунув пену, жадно припал к пиву.

Я успел сделать лишь пару глотков, когда над головой раскатом грома грянул полный клокочущей ярости звериный рык:

— Мой обед!

От неожиданности подавился, захлебнулся, закашлялся. Тяжеленная кружка выскользнула из вдруг вспотевших ладоней и опрокинулась на колени, буквально искупав ноги в волне хлынувшего через край пива.

— Мое пиво!!! — от возмущенного вопля заложило уши.

В туго соображающей после недавней амнезии голове скорость мыслительного процесса из-за стресса увеличилась многократно. Мгновенно все встало на место. Стало понятно: и почему на столе такая большая тарелка, и отчего на ней так много мяса, и зачем такие громоздкие и неудобные столовые приборы, и для кого была подана ведерная кружка, и почему сосед-азиат советовал убираться подобру-поздорову.

Когда огромная когтистая пятерня цапнула за отворот рубашки, легко, как котенка, вытряхнула из-за стола и развернула к озлобленной клыкастой харе, я уже знал, кого увижу. Лихорадочно придумывал аргументы в защиту, собирал волю в кулак, но…

От вида оскаленной пасти разъяренного гиганта, того самого, десятью минутами ране чуть не втоптавшего в проходе в пол, и ощущения чудовищного зловонья из пасти, резко замутило. И вместо заготовленных аргументов, изверг в лицо обидчику только что съеденное мясо.

Каким-то чудом здоровяк почувствовал неладное и буквально за мгновенье до извержения отстранил мою скрученную спазмом тушку. Струя рвоты, не задев гиганта, окатила стол с остатками мяса. Часть рвотных масс забрызгала самого. И без того замаранные пивом брюки с рубашкой, теперь еще изгваздались в этой зловонной жиже.

— О, как оно, на халяву-то! — по-своему истолковал происшествие обиженный великан. — В три горла гад жрал! До взблева!

— Я возм… щу ущер… б… — кое-как простонал, задыхаясь от сдавившего горло ворота. — Мне ск… зали эт… мой с… тол. Эт… нед… разум… ние…

Со всех сторон понеслось взбудораженное многоголосие:

— Безобразие! В приличном месте, средь бела дня…

— И не говорите, просто ужас какой-то…

— А мне по кайфу! Гля, какая развлекуха…

— Как можно, фи! Я считала, это спокойное заведение…

— Куда только регуляторы смотрят…

— Тролль, немедленно прекрати буянить! — перекрывая гомон, на весь ресторан прогремел чей-то властный голос. — Я не позволю самосуд чинить!

Воодушевленный приближением помощи, я вцепился в руку гиганта и попытался разжать тиски когтистых пальцев. Но куда там. Они были словно вырезаны из камня.

— А вот это ты зря! — снова осклабилось страшилище, во всей красе демонстрируя торчащие из нижней челюсти, ножеподобные желтые клыки.

— Тролль, приказываю, отпусти человека! — властный голос прозвучал уже ближе.

— Человекам приказывай, — процедило сквозь сжатые зубы чудище. И подтянув меня обратно к морде, прорычало в лицо:

— Хочешь, чтобы я разжал пальцы! Да — на!

Резким кистевым броском, практически без замаха, тролль швырнул меня в сгрудившихся в проходе зевак.

Протаранив лицом и плечами с добрый десяток ротозеев, я врезался скулой в край стола и от нокаутирующего удара потерял сознание…

[1] Тегваарский слитень и тегваарский звяк — деньги имеющие хождение на территории Светлого и Темного Тегваара. Один слитень равняется ста звякам. Слитни номиналом 1 и 3 выпускаются в виде серебряных монет. Слитни номиналом 5, 10, 25, 50, 100, 500 и 1000 — в виде защищенных магией бумажных банкнот. Звяки — медные монеты номиналом 1, 5, 10, 25 и 50.

[2] Речь идет об очках света — артефакте защищающем привыкшие к мраку глаза существ Темного Тегваара от губительного для них света. Это дар волшебного города, от которого невозможно избавиться, пока существо на свету. Они появляются и исчезают вне зависимости от желания владельца. Для владельца они незаметны, их видят только окружающие. Аналогично, существа Светлого Тегваара, спускаясь в подземный мрак Темного Тегваара, получают во временное пользование очки тьмы.

Глава 2

Регулятор (продолжение рассказа Артема)

Очнулся от скрипучего нудного голоса, вещавшего:

— … что натворил. Днем в центре Светлого Тегваара, в общественном месте, на глазах у десятков тегваарцев, затеял драку. Вопул, ну вот ответь, что теперь с тобой делать? Ты же опасен для общества.

Я лежал на чем-то мягком, был раздет до трусов и по шею закутан в теплый плед.

— Он ел мою еду, за которую я заплатил, — раздался рядом знакомый рык великана-тролля. — И нагло хлебал мое пиво!

— И за это ты решил его убить?

— Ясен камень, нет! Только поучить взялся, чутка. Чтобы в другой раз дважды подумал, прежде чем на чужое без спросу пасть разевать.

Попытался открыть глаза. Сделать это оказалось не просто. После страшного удара лицо превратилось в сплошной синяк, и любая попытка потревожить ушибы обрывалась болезненной судорогой. Раздувшиеся, как насосавшиеся крови пиявки, веки поначалу ни в какую не желали слушаться, через адскую боль удалось лишь чуток разлепить левый фингал. В образовавшуюся щелку кое-как разглядел размытые в кровавом тумане силуэты собеседников.

Две фигуры большая и маленькая сидели за овальным столом в центре странной комнаты, окруженной высокими, до потолка, стеллажами полок с разноцветными папками. Мой компактный диванчик примостился под стеллажом одной из стен.

Напротив печально знакомого великана-тролля — крошечным мышонком рядом с матерым котищей — сидел широкоплечий бородач, сородич подмеченной в ресторане троицы угрюмых маляров. Невысокий крепыш красовался в белоснежном комбинезоне, идеально сидящем на коренастой фигуре.

Недюжинная сила бугрящихся мышцами плеч бородача блекла на фоне гороподобного великана, который запросто мог одним шлепком широкой, как противень, ладони прихлопнуть собеседника, как муху. Впрочем, сейчас тролль являл собой саму кротость. Со стороны забавно было наблюдать, как испуганно сутулится и ежится на стуле огромный толстяк под взглядом маленького бородача.

Допрос продолжался.

— И сколько же ты заплатил за обед? — спросил бородач.

— Пять слитней двенадцать звяков, — с тяжким вздохом пожаловался тролль.

— О! Какая немыслимая сумма. Пять слитней и аж двенадцать звяков! Конечно, из-за таких