Союзников привлечем. И вот тогда можно будет идти вперед. Но не сейчас. Хочешь, возвращайся со мной в Новыш. Узнаем, что случилось с твоими людьми. Добычу, собранную с тел врагов, я поделю по-честному. И тебе с твоими рыцарями достанется не малая доля.

— Я тебя прекрасно понимаю. Вот только враг тоже бездействовать не будет. Сейчас он растерялся, потому и войска его хоть были готовы — но малочисленны. На две тысячи солдат только пять повозок с горючим маслом и сотня морфов. В следующий раз их может оказаться куда больше. Не сотни даже. Тысячи. А против такого войска мало что можно придумать.

— Разве? — усмехнулся правитель Новыша. — Одного благословения будет достаточно, чтобы сравнять шансы. А я со своей стороны подготовлю по боле осадных арбалетов и скорпионов. Все оружейники города получат от меня такой заказ. Да и всадники на лютоволках показали себя очень хорошо. Возможно нам удастся договориться об обмене с Тамвовым. Мясо на щенков.

— Этого будет недостаточно. Они на то и лютоволки, что для них главное стая. Да и расти они будут минимум полгода, так что вы будете столько ждать? За это время Империя доберется до Полоцка и, объединившись с ним, пойдет войной на остальную Славию! А после этого ее уже будет не остановить здесь, придется сдавать города и отходить на север.

— Говори, что хочешь, жрец. А идти на Полоцк мы не можем. Не враг я себе и своим людям. Сумеем оборонить город, укрепить. Тогда и думать будем. А сейчас только трофеи собирать. Понимаю твое негодование, да только и ты меня пойми. Ну хочешь, первым выбирать себе трофеи будешь. Да и рабов забирай. — Сказал, расщедрившись, Владимир, но тут же поправился. — Девок только дай посмотрю, может какие приглянутся.

— Хорошо, конечно. Смотри сколько влезет.

— Ну нет, тут как раз чем туже влезать будет, тем лучше, — рассмеялся князь. Он пошел по рядам пленников, а я отправился в захваченный лагерь. Тихое бешенство от зря потраченных сил и загубленных жизней сводило меня с ума. Но в чем-то он действительно был прав. Мы были совершенно не готовы к такой войне, и это нужно исправлять всеми доступными способами.

Почему они так сильны? Ответ очевиден — безжалостное превращение в себе подобных Вольхой и применение самоубийственных эликсиров. И если с первым я в принципе был согласен — добровольцев, особенно среди фанатиков найти будет не сложно. Дать им морфизм посильнее — и армия станет куда крепче. То вот что делать со вторым совершенно не понятно. Если бы я только мог найти… Конечно! Противоядие! У них оно должно быть!

— Кто старший? — крикнул я на бегу возвращаясь к пленникам. — Где старший алхимик? Или ключник? Кто отвечал за противоядие от черного варева? Там еще есть люди, которых можно спасти! Ну же? Признавайтесь, неужели вы не хотите спасти своих воинов?

— Вон там, в повозке, — не выдержав, крикнула молодая девушка. Сидящая рядом старуха врезала ей оплеуху, но они уже обе были рабами Святогора. И как следствие моими. Престарелую женщину скрутило ударом божественного наказания. И осмелевшая девушка продолжила. — Я ученица аптекаря. Помогала травы собирать. Я знаю, как их спасти можно!

— Отлично. Всем встать! Обыщите всех воинов. Найдите выживших, соберите здесь под навесом деревьев. Никого не добивать! Кому возможно оказать поильную помощь. А тебе, — я посмотрел на девушку и, сконцентрировавшись, увидел ее имя и характеристики, — Желя, за то, что ты не побоялась помощь оказать я дарую малое благословение. Служи верно, и я освобожу тебя, сделав послушницей нашего бога. А теперь отведи меня к телегам и покажи зелья. Что сидите? Работать!

Подгоняемые божественными пинками люди повскакивали со своих мест. Теперь им не требовались надсмотрщики, соглядатаи и даже просто руководители. Все эти функции выполняла божественная магия, которой было просто невозможно сопротивляться. Вот только в отличие от подобной магии Длани, она не была обезличенной или равнодушной. Святогор видел и знал действительно все. И ему было наплевать, как ты относишься к собственным деяниям. Считай ты хоть трижды, что прав, если твое понимание отличается от веры — будешь наказан.

— Идите за мной, господин, — проговорила Желя. — Здесь недалеко.

— Хорошо, — кивнул я, на всякий случай проверяя хорошо ли выходит из ножен стилет. В этом бою я его не использовал и надеюсь, он еще долго не понадобится. Но готовым нужно быть ко всему. Все же мы на территории противника и порабощенная девушка мне совсем не друг. Однако все мои опасения оказались напрасны. И через несколько минут мы пришли на ту же поляну, где с Дружком сломили последнее сопротивление.

— В этих чанах было зелье служения, — пояснила девушка, когда я подошел к разбитому огромному котлу, на дне которого еще оставалось около стакана черной жидкости. Выпив из бурдюка на поясе несколько глотков воды, я вылил оставшееся на землю, а затем залил черную жижу плотно закрутив пробку — пригодится. — А зелья милости были вон в тех кувшинах. Только они разбитые все.

— Не все, — тут же заметил я, оценив масштаб разрушений. Кто-то очень старательно ломал все крынки, чтобы они не достались врагу. То есть мне. Но времени на все не хватило и с краю осталось несколько кувшинов, горлышки которых были залиты воском. — Возьми один и начинай отпаивать ваших воинов. Какой бы не была их дальнейшая жизнь — это лучше, чем смерть и последующее ничто. Они смогут воссоединиться с семьями.

— Спасибо, господин, — радостно крикнула девушка, хватая два кувшина. На всякий случай я вскрыл третий, проверив содержимое. Ни по цвету, ни по запаху оно не отличалось от того что оставалось на глиняных черепках. Запаяв горлышко обратно огнем от лучины, я подобрал с одного из располовиненых тел заплечную сумку и вытряхнув пожитки мертвеца положил крынку туда.

Была еще одна вещь, которая меня сейчас интересовала —горючее масло. Но здесь мне нужен был не просто образец, а рецепт. Если зелий у меня сейчас было достаточно, чтобы в спокойной обстановке попробовать разобраться с содержимым. В крайнем случае отдать алхимикам Новыша на изучение. То масло имеет такое свойство как горение и может довольно быстро привести к печальным результатам.

Повозку найти было не слишком сложно. Вот только целых увы не осталось. И я сам был в этом виноват. Хотя не