сражаться, выводить на наши расчеты скорпионов и тяжелых арбалетов. Скопление черных врага, которым удобно было зайти с фланга кабанницей и быстрым натиском уничтожить горящих изнутри людей. Единственное кого я помечать не стал — обычные воины.

Работа тупая, монотонная, и казалось не создающая никакой практической пользы. Однако уже через несколько минут я понял, на сколько не прав был в своих суждениях. Владимир, сражающийся на передовой, умело воспользовался новой информацией. Разделил войско на несколько мобильных групп, оставив заграждение из рыцарей, и сумел уничтожить лучников. Затем они всеми отрядами отступили к вершине

Когда радостные морфы погнались за бегущим в панике врагом, то наткнулись на лес пик, а в следующую секунду во фланги ударили всадники, на полном ходу расшвыривающие недоделанных древолюдов. Лишившись предводителей черные окончательно потеряли меру и перли уже не просто напролом — на убой. Большинство даже при своей неестественно повышенной эпической ловкости не могло добраться до наших воинов под постоянным обстрелом и ударами дружины.

В решающий момент мне удалось поймать краем глаза мелькнувшую красную точку на зоне видимости одного из фанатиков. Я тут же пометил ее на всякий случай и повесил задание отследить. Что почти мгновенно окупилось. Враг, пытавшийся контратаковать наши порядки, был встречен выстрелами скорпионов, мгновенно лишивших жизни нескольких длинноруких. Не ведающие страха черные бросились было вперед, но мои рыцари Света ударили им в спины.

Владимир обещал, что сделает все возможное, чтобы выиграть битву за полчаса, и спустя двадцать пять минут после молитвы он уже был в окружении нашего импровизированного штаба на вершине холма, рядом со мной и девушками, тоже вернувшимися по моему приказу.

— Советую лечь, — предупредил я, не открывая глаз. — Иначе через минуту будет уже поздно.

— Ох, жрец. Ладно. — Владимир пристроился рядом, а затем отдал приказ остальным. Я слышал, как скрипели металлические доспехи и бренчали кольчуги, когда воины опускались на землю. Некоторые возмущались, что пришлось вернуться, но таких было не слишком много. — Твой бог действительно щедр к своим верным последователям. В начале власть, теперь благословение. Раньше я не встречал такого ни у одного волхва.

— Зато и платить тебе за это не приходилось. — Не сдержавшись усмехнулся я. — Мне уже все равно. Я почти восстановил силы, даже порез почти зажил. А вот ты, князь, сейчас почувствуешь, что за все дары приходится платить. Пей зелье восстановления. И вы, девушки, быстрее.

— О чем это ты? — не до конца понял правитель Новыша, когда эффект благословения начал спадать. — Ох, е. Давно у меня так башка не трещала. Будто неделю прогорклую медовуху пил. — Схватился за голову Владимир. Если честно я был очень удивлен. Мне казалось, что последствия должны быть куда хуже. Однако криков и стонов в лагере почти не было слышно, да и те можно было списать на ранения.

Не поверив собственным ушам, я открыл глаза и сел, осматриваясь. Причина стала понятна почти мгновенно. Люди получили глубокое истощение и теперь просто валялись без памяти. Нам понадобится много, очень много питательной еды, чтобы вернуть их в нормальное состояние. Но в отличие от черных они, по крайней мере, не были мертвы.

Воины врага, выгоревшие и полностью потратившие свои жизненные силы, тоже валились с ног. Без шанса подняться. Оставшиеся войска Полоцка были в несколько раз меньше наших сил ополченцев. И совершенно точно не собирались нападать. Вот только допускать, чтобы они сбежали я тоже не мог. Акташ был еще слишком слаб, хоть и залечил раны, и, подойдя к Дружку, я положил ему руку на загривок.

— Что скажешь, здоровяк, покатаешь меня несколько минут? Пока Дара приходит в себя? — гигант волколак недовольно мотнул головой, но наклонился, чтобы я сумел забраться. Дальше оставалось только держаться. — Третий ряд копейщиков, арбалетчики и лучники — за мной! Остальные, удерживать позиции! Стройся! И бегом марш!

Взяв самых отдохнувших и мало задействованных в основном сражении бойцов, я скатился по склону, догоняя в панике бегущих врагов. От двухтысячной армии осталось хорошо если несколько сотен человек, которые еще могли бы оказать сопротивление. Да только совершенно не хотели этого делать. Единственный отряд, охранявший бочки с черным эликсиром, попытался укрыться за щитами, но Дружок просто прыгнул на неловко построенную черепаху, разметав обороняющихся, а я закончил дело Кладенцом.

— Бросайте оружие! Сдавайтесь и вам будет сохранена жизнь! Попробуете сопротивляться — и умрете! — громко крикнул я. Мог бы вообще даже свободу пообещать, но больше такой халявы не будет. Через час. Когда Владимир с сотниками более или менее пришли в себя, я уже собрал обезоруженных и связанных проигравших. — Всех этих еретиков я нарекаю рабами божьими. Именем Святогора!

Команда прокатилась от моей вытянутой вперед правой руки по рядам стенающих. Я чувствовал, как горят ангельские жилы, закачивая в сигнал энергию. Как демоническая часть меня, отвечающая за Связь, нагревается. Но никто не сумел оказать достойного сопротивления.

— Поздравляю, — улыбнулся я подошедшему князю. — Мы победили. Можно собирать трофеи и двигаться дальше.

— Мы проиграли, — хмыкнул в ответ Владимир. — Нужно возвращаться.

Глава 27

— Что? В каком смысле? — спросил я совершенно ошарашенно.

— За одно сражение мы потеряли почти восемьсот человек из ополчения и треть от моей дружины. Сколько потеряли твои рыцари — не знаю, но с оставшимся воинством идти на штурм хорошо укрепленной и охраняемой крепости — чистое самоубийство. — Твердо сказал князь. — Кроме того, мне пришла депеша, что пограничная застава, которую ты оставлял за своими войсками, вновь отбита врагами. Они в дне пути от Новыша. А город почти разрушен. Оставлять его сейчас без охраны нельзя.

— Но они же именно этого и добиваются. Чтобы мы вернулись назад!

— И верно делают! Потерять город сейчас я не могу. Хочешь идти дальше с сотней воинов — твое право. Но еще пара таких побед и у меня армии не останется, — отрезал Владимир. — Мы не можем сражаться с этими тварями по-старому. Конечно, бог твой силен. И даже вернувшись без победы я буду ему поклоняться куда более, чем Перуну. Однако вперед идти не могу. И не проси.

— А как же справедливое наказание для Полоцка и Вольхи? Месть в конце концов?

— Нельзя их ставить выше собственного выживания, — вновь отрицательно покачал головой князь. — Отремонтируем стены. Восстановим город, соберем новые войска.