— помесь антитеррористического отдела, людей по ЧС и тех, про кого в Нью-Йорке предпочитают не вспоминать вслух.

Он сделал глоток. — Внутри этой свалки есть маленький, но очень зубастый угол: двадцать восьмой отдел. Без герба, без лозунга. Официально его почти не существует. Неофициально он выезжает туда, где мир ведёт себя не как положено, и делает так, чтобы это не попало в новости.

Пьер посмотрел на него прищурившись:

— Ты это сейчас серьёзно? Или проверяешь, сколько я уже влил в себя этой бурды?

— Серьёзно, — кивнул Виктор. — Климат поехал, войны тасуют границы, люди копают в тех местах, куда их не просили. Много старого дерьма всплывает. В том числе того, что не впихнуть ни в один «учебник по биологии».

— Гули, вампиры, оборотни, — скептически перечислил Пьер. — Из этого набора?

— И они тоже, — спокойно подтвердил Виктор. — Плюс то, чему названия пока подбирают.

Он встретился с ним взглядом. — Ты правда думаешь, что все твои странные командировки — в тех африканских дырках, в Зоне, на Балканах — были просто хаосом? Нет. За тобой давно смотрят. За тем, как ты реагируешь, когда реальность ломается. Ты не впадаешь в истерику, не лезешь с молитвой, не бежишь к психиатру. Просто делаешь свою работу. Таких немного.

Пьер поставил бутылку, разглядывая стекло.

— И что, двадцать восьмой отдел реально бегает по миру с крестиками и осиновыми кольями? — уточнил он. — А ты, получается, у них кадровик?

— Почти, — усмехнулся Виктор. — Официально я всё тот же вербовщик, который подбирает солдатам новую войну, когда старая кончилась. Неофициально последние пару лет я передаю наверх тех, кто годится не только против людей.

Он кивнул Пьеру. — И да, Шрам. Контракт с корпорацией разорвали не просто из благородства. Тебя выкупили. Теперь ты приписан к двадцать восьмому отделу.

— Прекрасно, — сказал Пьер. — Кто у меня начальник? Архангел Михаил, чёрт из табакерки или очередной полковник с пузом и графиком совещаний?

— Начальник у тебя один, — серьёзно ответил Виктор. — Любая цель, которая не должна дожить до рассвета. Всё остальное — бумага и подписи.

Он допил пиво и поставил бутылку. — База у отдела сборная: несколько стран, несколько флагов. Но юридически всё это висит на ООН. Так удобнее: можно и глаза закрыть, и деньги проводить.

— И чем я там должен заниматься? — спросил Пьер. — Дай угадаю, не сильно напрягаясь. Охотиться на нечисть.

— Наконец-то мы друг друга понимаем, — кивнул Виктор. — И времени у нас немного.

Он достал из внутреннего кармана тонкий жёсткий конверт, положил между бутылками. — Тут твои новые документы. Удостоверение консультанта по безопасности при одной рабочей группе, легенда под него, пара виз. И маршрут.

Пьер приподнял край конверта. Внутри лежала синяя корочка с эмблемой ООН и крошечным, почти невидимым тиснением «28». Рядом — пластиковая карта, распечатки.

— Куда? — коротко спросил он.

— Для начала — Япония, — ответил Виктор. — Одна американская база, официально «совместный тренировочный центр». Там тебя оформят, прогонят через врачей, психиатров, инструкторов, покажут, чем ещё можно убивать помимо старой доброй М4.

Он на секунду задумался. — А потом у тебя первая командировка. Бангладеш. Дельта Ганга. Клан гулей, который за последние месяцы поднял статистику пропавших без вести до уровня, который уже не спрячешь за словом «криминал».

Пьер усмехнулся одними губами:

— Гули. Прям так и написано в задании? «Ликвидировать клан гулей»?

— В задании написано по-умному, — ответил Виктор. — «Группа лиц, предположительно причастных к систематическим нападениям и расчленениям, с устойчивой толерантностью к инфекциям, подозрение на неклассическую форму каннибалистического культа».

Он чуть развёл руками. — Но все всё равно говорят «гули». По зубам, по привычкам, по тому, как они любят охотиться ночью.

— И ты правда думаешь, что я в это поверю? — спросил Пьер. — После всех лет, когда я стрелял в людей. В очень плохих людей, но людей. А ты сейчас предлагаешь мне официально охотиться на городские страшилки.

— Я не прошу верить, — покачал головой Виктор. — Я предлагаю съездить и посмотреть. Ты же из тех идиотов, которые всегда лезут туда, где нормальные уже бегут в обратную сторону.

Он глянул в темноту за окном, где мерцали огни порта. — Мир всё равно съезжает с катушек. Вопрос в том, хочешь ли ты просто бегать от чужого безумия или работать с теми, кто хотя бы пытается держать его на поводке.

Пьер помолчал, допивая пиво. Потом аккуратно поставил пустую бутылку.

— Ладно, — сказал он. — Ты хотя бы не стал вешать лапшу про «служение человечеству». Формулировка «нам нужно, чтобы это дерьмо не вылезло на телеэкраны» звучит честнее.

Он поднял конверт. — Африка, Зона, Красное море… Чёрт с ним. Добавим ещё одну странную войну в коллекцию.

— Отличный слоган, — кивнул Виктор. — «Ещё одна странная война».

— Только не вздумай назвать меня избранным, — предупредил Пьер. — Я за такие слова обычно бью в лицо.

— Ты не избранный, — спокойно ответил Крид. — Ты просто до сих пор жив. А в нашем бизнесе это уже квалификация.

* * *

Вылетели через сутки.

Пока команда прожигала свои остатки и спорила, кто куда свалит, Пьер уже таскал сумку по военному сектору небольшого, но зубасто охраняемого аэродрома. Никаких duty free, никаких счастливых туристов. Пара людей в гражданском, пара в форме, короткие команды, проверка документов, холодные взгляды.

Военный борт шёл не прямой линией, сначала был промежуточный пункт, потом уже Япония. Для Пьера всё сливалось в привычный набор: тесный салон, запах керосина и пота, монотонный гул двигателей, серые кресла, люди, которые умеют засыпать с пристёгнутыми ремнями и просыпаться по одному щелчку.

Виктор почти весь полёт молчал, листал на планшете какие-то файлы. Иногда бросал короткие реплики, но никакой болтовни. Главное они обсудили в баре.

Когда самолёт пошёл на снижение, Пьер посмотрел в иллюминатор. Внизу тянулась ровная светлая линия берега, аккуратные прямоугольники домов, ровные полосы дорог. Никакой пыли, никакого хаоса. Всё как на картинке.

База встретила их по учебнику.

Бетонная полоса, фонари ровными рядами, вдали темнеют ангары. На флагштоке — звёздно-полосатый, рядом — голубой флаг ООН. Чуть поодаль — щит без надписи, только круг с похожей на цифру 28 эмблемой, стилизованной под перекрестие прицела.

Воздух влажный, тяжёлый, но не душный, пахнет океаном и керосином. Где-то тарахтят генераторы, по перрону ползёт маленький тягач с тележкой, солдаты перекрикиваются на своём упрощённом английском.

— Добро пожаловать в цивилизацию, — сказал Виктор, вставая в проход. — В её специфическом издании.

— Япония, база США, отдел ООН, охота на гулей, — перечислил Пьер. — Если бы мне десять лет назад сказали, что это будет частью моей служебной характеристики, я бы советовал этому человеку меньше пить