– Растянутость? – попыталась подобрать слово я, прикусывая нижнюю губу. – И немножко ноет, но не болит.

– Мы не обязаны повторять это, – поспешил сказать Джонни. – Пока ты не будешь готова.

– Но я уже была готова, Джонни, – сказала я, не в силах сдержать зевоту. – И все еще готова.

– Я раньше никогда такого не делал, – тихо признался Джонни.

– Не делал чего?

– Не лишал никого девственности. – Он тяжело вздохнул, и дрожь в его груди передалась мне. – Мне было так страшно, что я сделаю тебе больно, Шан.

– Так, значит, я твоя первая девственница? – сонно спросила я.

– Ты моя все на свете.

Вау…

– Спокойной ночи, Шан, – шепнул он.

Я закрыла глаза и улыбнулась.

– Спокойной ночи, Джонни.

57. Боль в груди

ДЖОННИ

– Будь на тренировочной площадке Академии в субботу в семь утра, – сообщил по телефону главный тренер команды U20. – Я договорился с твоими тренерами и заказал поле на утро; посмотрим, как пойдет дело.

– Буду. – Кивая, как буйный сумасшедший, я метался по спортзалу, сжимая телефон изо всех сил; я был перевозбужден и в панике. – Приеду.

– Форму захвати, – добавил он. – Но не слишком надейся. Мне не важно, что там говорят твои доктора, – ты не выйдешь на поле, пока врач моей команды не даст разрешение. Доктор Малаки проведет полное обследование, так что не забудь все свои бумаги.

– Понял. – Я снова кивнул; сердце бешено колотилось в груди. – Я возьму все от доктора Квирк… и от доктора О’Лири тоже. И у меня есть все отчеты физиотерапевта и тренеров.

– Хорошо, – коротко ответил он. – Бери все.

– Я готов, тренер! – Я уже несколько недель как готов. – Я уже в форме.

– Надеюсь, что так, пацан, – ответил тот. – Искренне надеюсь.

– Если я… – Помолчав, я скривился, стараясь найти правильные слова для следующего вопроса. – Если доктор Малаки позволит, как вы думаете, я…

– Давай ты сначала пройдешь еще одну проверку, а о команде поговорим потом, – перебил он меня. – Тебе придется выполнить много условий, чтобы заскочить в состав. Но скажу, что О’Доннел и Гилберт тоже поедут со мной. Они тобой интересуются, Джонни. Они хотят сами тебя оценить… – После долгой паузы он добавил: – Мне не нужно тебе объяснять, какая это возможность. Не каждый день руководство главной команды ездит за игроком возраста молодежки. Дэйли и Джонсон надолго вылетели с травмами, нужны два центровых для летнего турнира в следующем месяце в Южной Африке. Раз уж они собрались посмотреть на тебя, я хочу, чтобы ты отнесся к этому серьезно. Если ты не готов, скажи мне об этом сейчас, пацан. Зря потратить их время ни тебе не на пользу, ни мне.

Вот дерьмо.

Боже мой.

Это происходит.

Это на самом деле происходит, Джонни!

Держись!

– Я понимаю, – ответил я, отгоняя Гибси, возникшего передо мной и беззвучно вопрошающего: «Что он говорит?»

«Проваливай!» – так же беззвучно велел я лучшему другу, повернулся к нему спиной и полностью сосредоточился на человеке, который держал в руках ключи от моего будущего. – И я готов… на все сто процентов! Я понимаю, что это значит, тренер, и обещаю: я в форме!

– Ни на секунду не сомневался в твоей решимости, Джонни, – сказал тренер. – Увидимся в субботу.

– Да, увидимся, – выдохнул я. – Еще раз спасибо.

– Удачи, пацан!

Звонок завершился, но я еще несколько мгновений стоял на месте; голова кружилась, но я наслаждался моментом – этого звонка я ждал всю жизнь.

– Ну? – требовательно спросил Гибси. – Ты возвращаешься?

– Возвращаюсь, – подтвердил я, нервно выдыхая. Повернувшись лицом к Гибси, я не мог не улыбаться. – Я охренеть как возвращаюсь, Гибс!

– Ну офигенно же круто! – Он тоже заулыбался во весь рот. – Ты, на хрен, сделал это, Кэп! – Заключив меня в объятия, Гибс захохотал. – Похоже, придется покупать билет во Францию этим летом, потому что мой лучший друг будет играть в гребаной молодежке!

– Пока еще не факт, – ответил я, стараясь следить за собой. – Работы до хрена, а времени всего две недели.

– Ха! – возразил Гибси, отмахиваясь. – В следующем месяце ты поедешь с молодежкой во Францию, а я буду праздновать! Да здравствует Франция!

– О’Доннел придет посмотреть на меня в субботу, Гибс, – прошептал я, чувствуя, что сердце несется скоростным поездом. – И Гилберт тоже. Они ищут двух центровых для взрослого турнира в Южной Африке.

Гибси вытаращил глаза:

– Срань господня, Джонни!

Я кивнул, чувствуя, как меня заливает волной эмоций.

– Вот именно.

– Значит ли это…

– Не говори! – прикрикнул на него я, вскидывая руку. – Не сглазь меня!

– Но речь же об этом, верно? – не отставал Гибси, и его глаза сияли гордостью. – Ты поедешь во Францию с молодежной сборной в первой половине июня, а во второй половине – в Южную Африку… – От волнения он даже повысил голос. – Со взрослой командой, Джонни!

– Я могу не попасть ни в одну, – пробормотал я, стараясь твердо стоять ногами на земле. Но это не помогало. Сердце билось все быстрее, и нем зарождался страх. – Они могут меня заменить.

– Кем? Кормаком Райеном? – фыркнул Гибси. – Да ты же лучший, на хрен.

– Не знаю, – тихо произнес я, чувствуя, как ослабеваю. – Господи, кажется, у меня сердечный приступ!

– Сядь! – Схватив за руку, Гибси заставил меня подойти к скамье для жима лежа и толкнул, чтобы я сел. – Опусти голову и просто дыши.

– Господи, я умираю! – простонал я, прижимая ладонь к груди. – Гибс, я серьезно, мне кажется, это сердечный приступ. – Качая головой, я пытался вздохнуть, но легкие не могли наполниться. – Я задыхаюсь!

– Ты не умираешь, – засмеялся он. – Такое уже было, когда тебя приняли в Академию, помнишь? Ты спрятался в нашем домике на дереве и плакал, как маленький, кричал, что у тебя будет остановка сердца, и умолял кого-нибудь вызвать «скорую». И так было, когда ты получил вызов в команду до восемнадцати лет. Ты свалился в кровать с признаками инсульта. Но до сих пор так ни разу и не умер, чел.

– На этот раз хуже, Гибс! – прохрипел я, накрывая ладонь другой рукой. – Намного хуже!

– Потому что это важнее, – безмятежно пояснил Гибси. – Намного больше! – Сев рядом, он положил руку мне на спину и стал массировать. – Это у тебя адреналин зашкаливает, чел. Просто помни, что это хорошо. Ты жопу рвал ради этого, Джонни… с шести лет! У тебя была операция в марте. Ты сделал все, чтобы восстановиться. Ты выполнял каждый приказ врачей, ты привел в порядок свое тело. Пришло твое время!

– А что, если не мое?

– Твое, – заверил меня он.

– Но что, если…

– Это твое