случае подделки аналогичной доверенности, я буду на сто процентов уверен в преступной деятельности участников всей махинации. Совесть не помешает мне разделаться с такими умельцами уголовными методами. А на будущее я поставил себе в план не выбрасывать документы убитых мной шпионов. Уж их наследники точно не поедут наследовать фирмы в Ёбурге. Другой вопрос, где я нашем регионе шпионов найду? Хотя, уголовники часто используются в целях шпионажа, а в уголовниках рядом со мной нехватки не бывает.

Так и работал до ужина, по которому соскучился на казённых харчах в Москве и Киеве. Вроде всё хорошо и вкусно, но не хватает домашней нотки. Того же крепкого чая или порезанного копченого сала вместе с чёрным хлебом, да просто полежать потом на диване, вместо того, чтобы идти домой из Белого дома. Так провалялся до вечера, чтобы спокойно выспаться впервые за последние три с лишним месяца. Никто меня не ищет, на работу идти не надо, ни от кого скрываться не нужно. Я в родной стране, в любимом городе, за годы ставшим почти родным, в собственной квартире, и никто не помешает мне спать, сколько хочу. Под такие мысли я и уснул, зато проснулся я не просто отдохнувшим, но и в великолепном настроении.

Вспомнился мой пенсионный период прошлой жизни, когда я чувствовал себя так каждое утро — спал, сколько хотел, никто меня не искал и не будил, просыпался исключительно в хорошем настроении. Вот так, я проснулся, позавтракал, побрился станком с обычной бритвой «Нева», даже она не могла порезать мне кожу, только срезала щетину. Щетине стать крепкой и прочной я приказа не давал. После завтрака я собрался, сверил свои планы на ноутбуке и вышел из дома, взяв с собой миллион рублей, чувствуя себя Пончиком, героем сериала о Незнайке. Вроде миллион рублей четвертными купюрами — всего-то сорок пачек. Но в четырёх карманах пиджака разместились всего два десятка пачек. Остальное пришлось уложить в спортивную сумку, заменив часть пачек с двадцатипятирублёвыми бумажками красными десятками.

Если нести деньги в сумке, чего же не избавиться от десяток? Первым делом я посетил качалку, где избавился от большей части денег, получив от Олега неплохую пачку документов. В карман пиджака она не влезла, в сумку втолкал. Совершив такой обоюдовыгодный обмен, отправился на прогулку по Екатеринбургу. Только не по улицам или магазинам, а по адресам, где проживали нужные мне люди, как информаторы, так и многочисленные приятели и хорошие знакомые. Я заранее составил маршрут, чтобы не особо кружить по городу, а двигаться более-менее рационально. Иногда вызывал знакомого на улицу из квартиры, где всё ещё отмечали Новый год.

Чаще знакомые выходили для разговора, чтобы нас никто не подслушивал. В этом времени семьи ещё большие, в двухкомнатных квартирах могли проживать два-три поколения, где уединиться родители могли только в ванных комнатах. Даже отдельной спальни у супругов не было, спали с детьми, порой уже подросшими. В эти времена, как помню, мы с женой спали в одной комнате с двумя детьми. Комната была относительно большая, даже платяной шкаф помещался, но стул уже не входил. Так вот, крайне редко меня пускали в квартиру, а то и в комнату коммунальной квартиры. Собственно, никакой тайны в моих разговорах почти не было, я просто сплетничал на тему политических изменений в стране.

Откровенно запугивал моих приятелей будущей инфляцией и ростом преступности, невыплатой зарплаты за полгода и больше, наркоманией и безработицей. Закончил свою прогулку я уже затемно, вернувшись домой к шести часам вечера. Учитывая, что нигде не обедал, проголодался изрядно. Поэтому первым делом поужинал, после чего уселся с кружкой крепкого чая за столом, бессмысленно глядя на политические игрища в телевизоре. Только потом сделал отметки на своём компе о проделанной работе, невыполненные планы перекинул на следующую неделю. Ближе к восьми часам, как договорились, позвонил Николай Сергеевич с приятными новостями. Он рискнул и завтра отправится ко мне на утреннем поезде, прибытие на станцию Свердловск-пассажирская в двенадцать часов по местному времени.

— Не волнуйся, Сергеевич, даже если не смогу приехать, мой адрес ты знаешь. Домой-то я всяко разно приду, если не арестуют. Но пока до ареста дело не дошло, надеюсь, что ты меня вытащишь, как в прошлый раз? — пошутил я перед окончанием разговора.

В ответ услышал кучу нецензурных выражений. И только тут я вспомнил, что именно тогда мой приятель заработал первый инфаркт. За прошедшие месяцы, заполненные убийствами и пытками, я совершенно успел забыть о таком нюансе здоровья Николая Сергеевича. Сразу поспешил исправиться и даже сказал по телефону:

— Не забудь свою больничную карту прихватить, Николай Сергеевич, может, что-нибудь придумаем, ладно?

— Не забуду, — буркнул мрачным голосом юрист и бросил трубку.

Я как чувствовал, что Сергеевич давно ждёт моего приглашения. Он же следователь и первым сложил дважды два. Если я лечил смертельно больных раком людей, могу и его сердце подлечить, чтобы не довлел над ним пережитый на пятом десятке лет инфаркт. Небось, думал, что я обиделся на него. Потому и не стал его приглашать, когда за машиной приезжал. Точно, так и подумал, видимо, забыл сам, что внутренние заболевания я никогда не пытался лечить, только онкологию некоторых органов, затем переломы и поверхностные раны. За остальные болезни боялся браться, о чём всем рассказывал, не скрывая своих небольших возможностей. Сам Сергеевич много раз слышал эти рассказы, но забыл, скорее всего, когда его коснулось. Все мы помним только то, что нам выгодно и касается лично нас.

Ничего, приедет Николай Сергеевич с парой грамотных юристов, да начнут подходить сегодняшние приглашённые, и завертится, закрутится работа. Осталось дождаться начала рабочей недели, благо завтра Зоя Ивановна сделает уборку в массажном кабинете да обзвонит привычных клиентов. Вот ведь незадача, беру за массаж страшно дорого по нынешним ценам, а клиенты, особенно клиентки, считают необходимым проводить курс массажа не раз в год, как большинство людей, а каждые полгода, словно это добавляет им здоровья и бодрости. Возможно, так и есть, я непроизвольно за пять сеансов накачиваю их бодростью на полгода? Особо чувствительные натуры это ощущают и направляются на повторение курса?

Надо расспросить про ощущения поподробнее, женщины с удовольствием делятся такими интимными вещами с молодым массажистом. Тут я могу состязаться с церковными исповедниками. Воскресным вечером уже я сам сделал несколько телефонных звонков, приготовился к первому рабочему понедельнику на следующей неделе. Постарался лечь пораньше, почему-то было ощущение, что это нужно сделать именно сегодня. И моё предчувствие не