— Все в порядке, — я приобнял ее, прижав к себе. — Хочешь, вызову тебе такси? Где ты живешь?

— На Вашингтонских холмах, в многоэтажке. Я… — она подняла голову, я посмотрел на ее лицо. По щекам стекала черная тушь. — Но я бы… просто прошлась пешком, чтобы собраться с мыслями.

— Проводить тебя?

— Да, наверное… Можно.

— Тогда веди. Я плохо понимаю, куда нам надо.

Я выпустил ее из объятий. Она шмыгнула носом, утерла слезы, и мы пошли.

Первые полчаса — молча. Розу немного трясло, она то и дело утирала слезы, только сильнее размазывая косметику. внешний вид в этот вечер ее совсем не волновал.

Людей на улице было не очень много. Мы дышали прохладным, стылым воздухом, шли мимо фонарных столбов и рекламных вывесок, слушая отдаленный автомобильный гул — в этом городе он стихал по ночам, но не пропадал полностью.

— Ты упомянул, что твой друг снимает фильм, — начала она в какой-то момент, прервав тишину.

— Да, снимает. Мы вместе написали сценарий.

— Здорово. Ты часто сочиняешь… тексты, сценарии? Пишешь рассказы? — она взглянула на меня. Я обратил внимание на ее покрасневший носик. Ее взгляд был тяжелым, поникшим, но в то же время все равно прекрасным.

— Нет, на самом деле, — признался я. Мне нет нужды производить на нее впечатление и врать, выдумывая творческую личность, которой я едва ли являюсь. — Это был первый раз. А ты?

— Я пишу слова для наших песен. Стихи. Не знаю, правда, можно ли это назвать настоящей поэзией.

— Не знаю, поэзия это или нет, но с музыкой получается очень эмоционально, — сказал я.

— Мне тоже кажется, что без музыки мои стихи ничего не стоят.

— Роза, я совсем не это имел в виду…

— Все в порядке. Это совершенно нормально, Джош. Мои стихи работают только с музыкой. Наверное, это можно сравнить с комиксами. Там картинки не имеют ценности без текста в облачках, а текст без картинок с героями тоже бессмысленный. С музыкальными стихами так же.

— Интересное сравнение.

— Я просто хочу сказать, что не знаю, как теперь быть. Раз я больше не в группе… Нет смысла сочинять стихи, если не будет музыки.

— Сказать тебе честно?

— Что? — она остановилась и повернулась, встав напротив меня.

— Сказать или нет? — я подошел к ней поближе.

— Хорошо, скажи.

— Без тебя не будет никакой группы. Музыка у ребят очень хороша, но без твоего голоса у них нет ни шанса. Ты сделаешь любую группу популярной, как только присоединишься к ней.

Роза понуро опустила взгляд. Я думал, сделаю ей комплимент, а она только сильнее расстроилась. Ничего не понимаю.

— Вообще, я каскадер. А вышибалой работаю, потому что нужны деньги. — Перевел тему я. — Мы с другом написали сценарий, но я буду играть главную роль.

— Правда? — она оживилась от моих слов, и мы пошли дальше. — А где ты уже снимался?

— Да так, в ерунде всякой. Вот недавно боевик снимал один черный парень. А до этого я снимался в музыкальном клипе, ехал на машине.

— Ого, а где это было?

— Это было в Юте, — соврал я. Не скажу же я, что это было в России.

— В Юте… — повторила она. — Никогда там не была.

«Я тоже», чуть не вырвалось у меня.

— Знаешь, Джош, говорят, за клипами — будущее, их пока не очень много снимают. Да и показывать их особо негде.

— Я думаю, что в ближайшие годы популярность будут обретать те группы, у которых будут самые крутые клипы. Важна даже не музыка, а крутое видео. Вот увидишь. Может быть, под это дело даже отдельный телеканал будет на кабельном. Назовут его как-нибудь… «Клиптиви» или «Эмтиви», знаешь, типа, «Музыкальное телевидение».

— Сомневаюсь, что такое возможно, — Розу мои слова заставили улыбнуться. — Но смелая идея, мне нравится.

— Давай мы и для тебя клип снимем, как тебе идея? Как только ты вернешься в группу. Я не думаю, что Сид это серьезно. Он же был пьян.

— Сид уже давно немного не в себе. Я не знаю, почему.

— Он завидует тебе, это же очевидно.

— Давай не будем об этом. Пожалуйста? — умоляюще сказала она. — Расскажи лучше о вашем фильме.

— О, это история о мести, — я не стал давить на тему с Сидом. Захочет, сама скажет. — У героя убивают жену, он мстит, а в конце его убивает полиция. Будет короткометражка. Мы хотим показать ее людям с деньгами, а там — будь что будет.

Роза встала перед светофором. И хотя вокруг не было машин, мы стояли и ждали. Не хотелось бы повторить эпизод из «Мексиканца» с его светофором на перекрестке посреди пустыни — лучше все же подождать зеленый свет.

— Ты, наверное, любишь кино? — спросила Роза.

— Да. А ты?

— А я не очень. Честно говоря, я особо не смотрю кино, мне это неинтересно.

— А что тебе интересно?

— Я бы хотела тебе сказать, что мне нравится Сартр, Камю и Кафка, а моя любимая книга — Улисс, но я думаю, ты не из тех парней, которые считают это чем-то крутым.

— Ты права. Я даже не знаю, о чем речь. Улисс — это что-то древнегреческое?

Роза посмотрела на меня и улыбнулась так широко, что я увидел ее зубы. А потом она засмеялась.

— Нет, Джош, не совсем! Когда девушка хочет показаться умной, она говорит, что читала Улисса. А это между прочим смешно, потому что Улисс — очень сексистская книжка. Но ты, как я поняла, не любитель книг, а кино. Какой фильм мне надо было назвать, чтобы ты посчитал меня умной?

Я задумался.

— Наверное, «Солярис» Тарковского. Это фильм из России. Его сложно найти здесь, но возможно.

— О, а ведь я слышала про него. Но не смотрела.

— Хвалить такое кино — признак хорошего вкуса. Но смотреть его при этом не обязательно.

— Это так типично. Не люблю позеров!

— И не говори.

Дальше мы шли молча. Поймав общую волну, мы словно больше не нуждались в словах и просто наслаждались компанией друг друга. В какой-то момент Роза замедлила шаг. Мне хотелось думать, что она