запихивал микрофон в рот и мычал. Публика просто с ума сходила: психоделический и очень артовый панк заходил молодежи на ура. Я же приготовился разнимать драки, потому что панки всегда заражали толпу бешенством.

— Код синий, бар, — раздался голос барменши Салли в ухе с гарнитурой. — Давай быстрее.

Я обогнул сцену и вклинился в танцующую толпу, расталкивая людей. Через полминуты уже добрался до бара. Несколько пьяных парней встали на барную стойку и отплясывали на ней, дергаясь, словно в эпилептическом припадке.

— Эй, а ну слезайте оттуда!

Ударил ладонью по столешнице, но внимание привлечь не смог, слишком уж им было весело.

Грубо стаскивать их не вариант, могут разбиться и свернуть себе шею. Пришлось запрыгивать на стойку самому. Поднявшись, я подошел в упор к одному из танцующих, схватил его за футболку и дернул на себя.

— Слезай! — крикнул я ему в лицо. — Повторять не буду!

И парень принялся неуклюже слезать шатающимися ногами. Колени у него дрожали ни то от выпивки, ни то от испуга. В итоге он запнулся и грохнулся на пол, уронив стулья. Я подошел к следующему. Тот посмотрел на меня опешившим, стеклянным взглядом, пьяный вдрызг, и поднял кулаки.

— Да ладно тебе, — я выставил перед ним ладони. — Серьезно?

Парнишка попробовал меня ударить, я перехватил его руку, выкрутил ее и силой заставил взвывшего от боли дебошира присесть. После этого я спрыгнул на пол, схватил его за ворот куртки и стащил со стойки. Он упал на четвереньки и тут же пополз к выходу. Люди вокруг стали мне аплодировать. Кто-то подбежал к ползущему по полу парнишке и оседлал его, изображая ковбоя с невидимым лассо. Прямо-таки майор Конг на ядерной бомбе из «Доктора Стрейнджлава».

— Обязательно залезать на стойку было⁈ — крикнула на меня Салли. Сегодня ее губы были не желтыми, а зелеными.

— Ну извините! — ответил я, перекрикивая стоны панка, разносившиеся по всему ресторану. — Разрулил как умею!

— Ладно, вали отсюда, герой! Мне еще работать надо!

Когда панки ушли, наступила очередь «Слипстрим Эмоушен». Как обычно, они закрывали музыкальную часть вечера своим выступлением. На сцену вышла привычная мне четверка музыкантов: нахалистый гитарист Сид, странноватый электронщик Дин, долговязый Джордж с электрогитарой и роковая Роза, с виду напоминающая готическую принцессу.

Их музыка успокоила зал после панков, придурь быстро исчезла, сменившись ледяной меланхолией. Поначалу они играли неплохо. Въедливые, необычно оформленные синтезаторные ноты задавали неповторимое звучание — холодное, но при этом быстрое, словно буря в декабре. Гитары углубляли звучание, а яркий, стойкий голос Розы вводил в транс своей отрешенностью и ритмичностью.

Однако к середине выступления Сид снова стал портить выступление попыткой всех переиграть. Он то и дело заслонял Розу, как бы напоминая всем присутствующим о себе, — это он фронтмен, он основатель группы, он тут самый главный и талантливый. Сид поднимал гитару к стойке с микрофоном и выхватывал звук из струн так громко, что его исполнение перекрывало остальных музыкантов. Он подпевал Розе, но его бэк-вокал то и дело становился основным, он буквально затыкал, перекрикивал солистку. В какой-то момент музыка группы стала звучать совершенно невпопад, превратившись в какофонию непонятных звуков на фоне игры Сида.

Я то и дело смотрел на Розу, и она выглядела абсолютно несчастной и подавленной. Новичкам клуба, наверное, могло показаться, что таков ее сценический образ, но я знал, что обычно она изображает совсем другие эмоции.

Когда они закончили, наступил час ночи. Сцена опустела, люди постепенно начали расходиться. Еще через полчаса в клубе осталось так мало людей, что стало ясно — сегодня мы закроемся раньше обычного. Такое случалось нечасто, но бывало. Как правило, в первую половину рабочей недели, а сегодня как раз был всего лишь вторник.

Когда настало время уходить, я вернул рацию с гарнитурой, снял бейдж и пошел в туалет — облегчиться перед тем, как сесть в такси. Смыв воду в писсуаре, я подошел к раковине, принялся мыть руки и увидел в зеркале, как сзади меня открылась кабинка и наружу вышел Сид. Он шатающейся походкой подошел ко мне, встал рядом и чуть толкнул меня плечом.

— А вот и ты! — ядовито проговорил он. — Привет, Джо, эй, приятель.

— Привет, — ответил я, проигнорировав, что он снова исковеркал мое имя.

— Тебе совершенно точно надо с нами выпить! Эта сучка Роза только о тебе и говорит, тебе надо потусоваться с нами. Пошли, я приглашаю.

Хотя Сид был мне откровенно неприятен, я не мог отказаться от встречи с Розой.

— Ну что ж, давай. Потусуемся.

Мы вышли из туалета, прошлись вдоль клуба и поднялись на второй этаж, в небольшой ресторан, с которого открывался вид на пустую сцену.

За одним из столов сидела вся группа. Электронщик пил воду и клевал носом, электрогитарист курил, глядел в потолок и запивал сигаретный дым каким-то коктейлем. Роза приложила ладонь к лицу и водила длинными черными ногтями по лбу, слегка царапая кожу. Она тяжело вздыхала и кусала губы. На соседнем столе лежали гитары.

Заметив меня в компании с Сидом, Роза оживилась и улыбнулась мне, а я улыбнулся ей.

— Всем привет, — сказал я.

Музыканты несколько вяло поприветствовали меня, Роза же промолчала, но одного ее взгляда хватило, чтобы понять, как она рада меня видеть. Я сел напротив нее. Думаю, Сид заметил ее реакцию: он взял стул, протащил его до Розы и сел, пихнув локтем Джорджа — тот чуть со стула не упал, пролив немного коктейля на пол.

— Блин, чувак, — сказал электрогитарист. — У меня штаны за четыре доллара, чуть не испортил. Ты знаешь, это дерьмо не очень-то хорошо отстирывается.

— Да забей, мы же панки, — ответил Сид. — Нью-вейв! Колд-синт! Арт-панк! Как там еще нас называют эти дебилы из музыкальной мать ее прессы?

— Ноу-вейв, — слегка гнусаво заметил Дин и отхлебнул воды. — Хотя как по мне, это оскорбление. Это же не музыка даже. А так, контркультурный китч. Мы все-таки делаем настоящую музыку…

— Эй, Дин, все хотел тебя спросить, — начал я. — Ты выдаешь интересный звук. Сам сэмплы пишешь?

— О да, так точно! — с энтузиазмом ответил он. Его голос тут же раскрылся, гнусавость исчезла. — Вот ты помнишь, сегодня в песне «Satisfaction guaranteed» такой звук был, типа режущего?

— Это какая по счету песня была, вторая?

— Да,