– Куда мы идем? – спросила я, пока мы шагали по оживленной Нью-Оксфорд-стрит.

– На автобус, – ответил он, указывая на остановку в нескольких метрах от нас. – Поедем на восьмерке до Холборна[10]. Оттуда несколько минут ходьбы до Грота.

– До Грота? Что это? – засмеялась я. – Развратный секс-клуб Артаги?

– Это наш штаб, – сухо ответил мой спутник.

– Ты же не забудешь показать мне секретное рукопожатие?

Он задумчиво посмотрел на меня.

– Ты до сих пор думаешь, что это какой-то розыгрыш, да?

– Ты ворвался ко мне и шантажировал меня. Да, конечно, как можно сомневаться в твоих словах?

– Я не врывался к тебе. Ты сама оставила дверь открытой.

– Какая разница?

– Большая. Я не желаю тебе зла, Реган, и хотелось бы, чтобы ты не смотрела на меня так, будто хочешь вцепиться мне в горло. Мы на одной стороне, пусть тебе и трудно в это поверить.

Я поджала губы и остановилась в небольшой тени остановки.

– Может, заключим перемирие? – предложил Пенн. – Я не пытался тебя убить и не давал повода мне не доверять. Да, я забрал у тебя паспорт, ну а ты зато продырявила мне куртку.

В доказательство своих слов он поднял рукав, где я и правда увидела дырочки, оставленные зубьями вилки. Я подавила улыбку. Месть сладка. Пенн прислонился рядом к стеклу из плексигласа, по-прежнему не сводя с меня глаз.

– Если ты для разнообразия перестанешь быть засранцем, я попробую, – сдалась я.

Он явно был доволен.

Из-за угла показался наш автобус. Пенн вошел первым и сел на свободное место возле лобового стекла. Я потянулась за газетой, которая лежала рядом. В глаза бросился заголовок: «Где Ленора Пайпер?». Под ним была фотография молодой женщины. Я уже слышала это имя. Кажется, о ней говорили по радио. Я отложила газету и села рядом с Пенном.

В поездках по городу я всегда ждала, когда впереди освободится место. Мне нравилось наблюдать за уличной суматохой. Это было намного лучше, чем тратить время, пялясь в экран телефона. Я не знала, вернусь ли сюда, и хотела увидеть все своими глазами.

Пенн достал телефон и что-то набрал.

– Зовешь приветственную делегацию?

– Всего лишь написал отцу, что мы едем. Он очень хочет с тобой встретиться.

В доказательство своих слов он показал мне чат.

Четверг, 12:43

Пенн: Мы едем в Грот. Мисс Сиборн хочет доказательств, что мы существуем.

Четверг, 12:44

Папа: Не терпится с ней познакомиться. Если ты прав, это может все изменить, Пенн.

Четверг, 12:44

Пенн: Я знаю. До встречи.

– Значит, мы едем на аудиенцию к королю?

Я по-прежнему не могла поверить, что Пенн – принц. Глупость какая-то.

– Угу. Я, конечно, уверен на 99 %, что мы ищем именно тебя, но последнее слово остается за отцом. На нем лежит вся ответственность, особенно когда речь идет о ритуале.

– А если ты ошибаешься? Отрубите мне голову? – процитировала я свою любимую фразу из «Алисы в Стране Чудес».

– Нет, не бойся. Во-первых, я не ошибаюсь, а во-вторых, даже если ты не сможешь помочь нам провести ритуал, ты все равно одна из нас.

– Одна из вас, – повторила я. Слова странно перекатывались во рту. – И что это значит?

– Если твоя мама была Сиборн, значит, ты такая же, как и мы. У тебя та же магия в крови, что и у нас. Ты вчера вечером пользовалась ею в баре, а схожие магические способности притягиваются друг к другу. Если бы было иначе, разве у меня получилось бы так легко объединить наши силы?

Он призывно протянул мне руку.

– Мне что-то не хочется держаться с тобой за ручку.

– Жаль, но я этого и не предлагал. Просто хочу показать тебе, что я имею в виду. Почувствовав связь, ты поймешь.

– Такое чувство, как будто ты снова хочешь меня околдовать.

– На этот раз нет, – пообещал Пенн. – Доверься мне.

Чутье напоминало мне об осторожности, но, помедлив немного, я все же вложила руку в его. Мы были не одни, позади сидели несколько пассажиров. Вряд ли Пенн сделает что-то со мной на глазах у других людей.

Он осторожно погладил мои пальцы. По руке пробежала приятная прохладная дрожь, и я почувствовала легкий зуд. Потом он взял меня за запястье. Пенн кивнул мне, и я последовала его примеру. Когда он начертил что-то большим пальцем на моей ладони, я почувствовала, что у него нежная кожа и жесткие подушечки пальцев. В следующий миг я ощутила покалывание, как будто через меня прошел легкий разряд тока. Ничего подобного со мной раньше не происходило.

Мне показалось, что на меня обрушилась большая волна, разрывая с головы до ног. Энергия походила на ту, с помощью которой Пенн обездвижил меня, но она была… красивее. Легче. Казалась невесомой, как будто находилась под водой, и яркой, как солнечные лучи, пробивающиеся сквозь поверхность. Воздух между нами, казалось, задрожал и замерцал голубым, пропуская через себя маленькие потоки силы. Я вдруг задышала совершенно свободно, полной грудью. Разом исчез автобус, полный потных людей, и необузданная волна обдала меня пенными брызгами. Мы встретились взглядами, и я увидела целый узор вместо отдельных нитей. Я не могла сказать, где заканчивалась моя магия и начиналась магия Пенна. Его сила принадлежала мне, и наоборот.

Он кивнул, закрыл глаза, и все схлынуло. Синева вокруг нас растворилась, и я снова почувствовала под пальцами его запястье.

– Видишь? – спросил он, раскрыв глаза шире. – Об этом и речь. Поэтому я думаю, что прав насчет тебя. Когда встречается та же магия, кажется, что замыкается электрическая цепь. Я чувствую твою силу на расстоянии, но прикосновение…

– …ощущается по-другому.

Он улыбнулся.

– Да, по-другому. Видно не только каплю, но и весь океан. Если бы я ошибся, мы бы с тобой ничего не почувствовали. Или ты думаешь, что я вчера случайно столкнулся с тобой в баре?

Я покачала головой, убирая руку и закидывая ногу на ногу.

– Несложно было догадаться. А что бы ты сделал, если бы я оказалась человеком?

– Понятия не имею, – честно ответил Пенн. – Попробовал бы подкатить к горячей барменше?

У меня вертелось на языке множество замечаний и почти столько же вопросов, на которые я так и не получила ответы. Например, как он меня нашел? Последние пять лет я переезжала каждые несколько месяцев, меняя города, страны и даже материки. В Лондоне я оказалась случайно. Как получилось, что он нашел меня именно здесь и сейчас? И почему магия до сих пор с такой силой колола