В последние годы Пенн только и делал, что искал ее потомка. Ты дочь Грейс. Только ты сможешь занять ее место в следующем ритуале обновления печати, который состоится почти через два месяца.

Теперь в кресле меня уже ничего не держало.

– Шутите? – спросила я, вскакивая.

– Успокойтесь, мисс Сиборн, – проворчал Кейн, положив руку на кинжал.

Но я и не думала успокаиваться.

– Он, – я ткнула пальцем в Пенна, – притащил меня сюда, ничего не объяснив! Вы, – теперь я указала на короля, – рассказываете мне всякий бред, в который я вот так просто должна поверить! А теперь вы на полном серьезе требуете, чтобы я участвовала в вашем дурацком ритуале?

Я заморгала, чтобы не разрыдаться от злости, не понимая даже, на кого сержусь.

Саво тоже встал.

– Мне бы хотелось подготовить тебя к этому, но у нас нет времени. Если ноксы снова получат власть, артагианцы погибнут. Умрут невинные люди, и наш мир перестанет быть прекрасным. Помоги нам, и до этого не дойдет. Я не могу заставить тебя использовать ради нас свою магию, но я прошу тебя: подумай об этом.

Я растерянно посмотрела на него. Мысли метались. До вчерашнего дня я даже не знала о существовании стаи, а теперь вдруг оказывается, что от меня зависит судьба всего мира?

Ну уж нет.

– Мне надо идти, – выдавила я, не дожидаясь разрешения Саво.

Я протиснулась мимо Кейна, вышла из кабинета и быстро двинулась по коридору. Передо мной все кружилось: стены, картины и колонны расплывались, превращаясь в размытое пятно, а шум в ушах становился невыносимым.

Это было уже слишком.

Настоящий перебор.

Только когда я ощутила, как ласковый ветерок пощекотал мне шею, и услышала гудение машин, я поняла, что снова стою на Паркер-стрит. Я заслонила рукой глаза от солнца, чувствуя, что она дрожит, оглянулась и сделала шаг назад. Столкнувшись с кем-то, я резко дернулась и обернулась. Пенн. Живое доказательство того, что я бодрствую и нахожусь в полном сознании, хотя и, очевидно, совершенно выжила из ума.

– Все в порядке? – спросил он, протягивая мне непонятно откуда появившуюся фляжку.

Я с трудом сдержала истерический смех.

– Что там? Хочешь меня опоить, чтобы я со всем согласилась?

– Это виски, – объяснил он. – Кажется, выпить тебе не помешает.

– Я не пью виски.

Пенн вздохнул, открыл фляжку и сам сделал глоток, как будто хотел мне показать, что там нет яда. Потом опять протянул фляжку. На этот раз я взяла ее. Алкоголь обжег горло, и я снова поняла, что виски мне совсем не нравится.

– У твоей мамы наверняка были свои причины, по которым она тебе ничего не рассказала.

– Не смей мне говорить, о чем моя мама думала, а о чем – нет, – прошипела я. – Ты ее совсем не знал.

– Ты права. Прости.

Я горько рассмеялась.

– Да пошел ты!

С этими словами я резко развернулась и ушла. Я с такой злостью топала по теплому асфальту, что от моих шагов разносилось эхо. Я шла все быстрее и быстрее, добралась до площади Кингсуэй и побежала через дорогу как раз в тот момент, когда светофор загорелся красным. Я услышала громкий гудок, но остановиться не смогла. В животе бурлило, горло сдавило, а руки сильно вспотели от понимания, которое следовало за мной мрачной тенью. Я не могла выразить его словами, но знала: Пенн и его отец сказали правду.

Я попросила доказательства и получила их. Все сложилось в идеальную картину. Знак разорванной бесконечности, который я носила на цепочке на шее, украшал все флаги в Гроте, а сам Грот походил на «тайное место из Артаги», о котором мне рассказывала мама. Мое волшебство беспрепятственно соединилось с магией Пенна и Саво, и я до сих пор чувствовала внутри энергию, отражавшуюся от стен.

Я не хотела им верить, потому что это значило, что вся моя жизнь была ложью. Мама ведь знала, что стая до сих пор существует, и все равно скрывала это от меня. Возможно, у нее были свои причины, но теперь мне пришлось одной разбираться с кучей незнакомых артагианцев. Мне следовало решить, хочу ли я участвовать в зловещем ритуале, от которого зависит судьба мира, или нужно отказаться. Не стоило забывать и о смертельных последствиях.

Я дошла до парка Линкольнс-Инн-Филдс. Название было написано на вывеске, расположенной на кованой ограде. Под ногами хрустел гравий, шелест листьев смешивался с тяжелым дыханием. Я увидела в тени пустую скамейку и как во сне подошла к ней, села и съежилась.

Это невозможно. Мама никогда не стала бы мне лгать, она любила нас с папой. И все же сердце говорило мне, что именно это и произошло. То самое сердце, которое висело на серебряной цепочке у меня на шее, а на нем был знак разорванной бесконечности. Я достала кулон, вцепилась в него и стискивала зубы до тех пор, пока у меня перед глазами не начали мерцать звездочки. Но я давно запретила себе плакать.

– Эй.

Я испуганно подняла голову. Зрение было нечетким, но я тут же узнала темный силуэт.

– Оставь меня в покое, – попросила я, но, конечно же, Пенну плевать было на мою просьбу.

Вместо этого он сел рядом.

– Знаю, тебе тяжело переварить всю эту информацию, но ты не первая, с кем такое происходит.

– А, значит, ты часто портишь людям жизнь?

– Я не портил тебе жизнь, – возразил он. – Мой отец всего лишь объяснил тебе, что к чему. Если верить моему опыту, правду лучше раскрывать не по частям, а сразу.

– Можно еще обухом треснуть по голове, чего мелочиться?

Он пожал плечами.

– В конце концов все сводится к одному и тому же: никто не может тебя заставить нам помочь, ты должна принять решение самостоятельно.

– Вот только если я откажусь, кто-то умрет. Я же правильно поняла, да?

– Да. Но если ты до сих пор считаешь, что мы солгали, тебя это волновать не должно.

Я разочарованно выдохнула и скрестила руки на груди. Мало того что Пенн действовал мне на нервы, он еще и попал прямо в яблочко. Меня действительно не должно было волновать, что наговорила куча незнакомых артагианцев, которая еще несколько часов назад не играла в моей жизни никакой роли. Но после того, что я только что узнала, я уже ни в чем не была уверена.

– Думаю, у тебя получится, – неожиданно сказал Пенн.

– Что получится?

– Управлять магией и стать одной из нас. Держу пари, из тебя получится хорошая защитница. Отец говорил, что твоя мама была могущественной сиреной.