стол и сдергиваю свою кепку с ее головы.

– Но ты же рада, что я вернулся?

– Эй! – Ее волосы падают на глаза.

Я подгоняю размер под свою голову.

– Тебе вообще–то полагается носить сетку для волос, – говорю я ей.

– Но…

Я хватаю горячий круассан с ее противня.

– Мне пора.

– Эй! – рявкает она громче. – С тебя два шестьдесят пять.

Я разламываю выпечку и откусываю огромный кусок.

– За муку и воду? – дразню я, зная, что круассаны – это в основном масло.

Она не теряется.

– Это дешевле, чем в «Старбакс».

Она уперла руки в бока, и я почти снова улыбаюсь. Прямо как в старые добрые времена.

Нежная, маслянистая текстура тает на языке.

– Очень вкусно.

Я начинаю уходить, слыша ее голос за спиной.

– А мой компас?

– Увидимся позже.

Не знаю, почему я просто не говорю ей, что она может забрать его обратно. Уговор есть уговор.

Но я не готов. Я носил его с собой каждый день восемь лет. Никогда не выхожу из квартиры без него, не говоря уже о стране.

Отпираю и толкаю заднюю дверь, выходя в переулок, прежде чем она успеет еще раз накричать на меня.

***

– Доброе утро, – щебечет Изобель, поправляя прямоугольные очки на переносице.

Я стою у кухонной стойки, затягивая галстук, и смотрю на свою ассистентку на экране ноутбука.

– Добрый вечер, – отвечаю я, так как в Дубае, где она находится, конец дня. – Давай.

Она откладывает папку в сторону и смотрит на экран, но не на меня, пока читает.

– Аль–Мазруи и Рао одобрили предложенные изменения, но хотят ознакомиться с объектом, – сообщает она мне. – Я назначила встречу на площадке в понедельник.

Я киваю, хватая пиджак.

– Я вернусь.

– У тебя в календаре. – Она вертит ручку в пальцах и продолжает. – Также, Generation Industries подписываются на сантехнику и механику для многофункционального комплекса Стюарта.

– Отправь мне…

– Я уже связалась с юридическим отделом и подписала контракт, – говорит она. – Клиент получил его.

Приходит сообщение, и я беру телефон.

«Вечером в спортзал?» – спрашивает Лэнс.

– Джулия Хан, – продолжает Изобель, – снова звонила насчет своего сына. – Она смотрит на меня в упор. – Ты абсолютно уверен, что не хочешь взять стажера?

Я начинаю печатать ответ другу.

– Я абсолютно уверен, что ты хочешь стажера, – парирую я.

«В восемь вечера», – пишу я ему.

Моя ассистентка цокает языком.

– Я негодую. Я всего лишь хотела помочь, увеличив ему количество просмотров.

Я усмехаюсь, поглядывая на нее и откладывая телефон в сторону. Мы оба помним, как она была очень заинтересована его соцсетями, когда мы впервые получили его резюме.

Изобель Чен работает у меня последние пять лет, и хотя в теории она впечатляет – родилась в Шанхае, училась в Британии, говорит на пяти языках, много путешествовала… – я нервничал из–за того, что одинокий мужчина нанимает женщину. Не хотел, чтобы у нее возникли какие–то идеи.

Но быстро понял, что я для нее слишком стар. Даже мужчины ее возраста, по–видимому, слишком стары для нее. Эта девушка – охотница.

Она продолжает:

– Я закончила отчет по расходам и отправила тебе по электронной почте план исследования.

Я просматриваю свою почту.

– Вижу.

– Биллу нужно, чтобы ты позвонил ему завтра… или сегодня, – исправляется она, учитывая разницу во времени, – и Южная Корея решила, что участок в центре города – лучший.

Я подношу кружку с кофе к губам.

– Что ж, у них будет отличный вид на Бурдж–Халифа.

– Престиж по соседству, – напевает она с изысканным акцентом BBC.

– Именно.

– Могло быть хуже. – Она складывает еще одну папку. – Их правление могло бы остановиться на здании со стеклянным фасадом.

Я усмехаюсь.

– Я бы уволился.

Она улыбается, зная меня теперь почти как никто другой.

Я пролистываю сообщения, проверяя, есть ли что–то, что нужно обсудить с ней до того, как она уйдет из офиса на ночь. У них уже больше семи вечера.

Но затем она спрашивает:

– Почему ты в костюме?

Слыша ее обвиняющий тон, я поднимаю взгляд. Я взял только костюмы. И спортивную одежду.

– Ты дома, – укоряет она. Ее глаза смягчаются, будто она разговаривает с ребенком. – Я погуглила. Средняя Америка, бейсбол, яблочный пирог… Расслабься немного.

– Да, я закончил с тобой разговаривать.

Она ухмыляется.

– Хорошего дня, мистер Морроу.

– Держи меня в курсе. – И я завершаю звонок.

Закрыв ноутбук, я замечаю подтверждение от Лэнса о встрече в спортзале в восемь вечера и начинаю печатать ответ Мэдоку. Он хотел, чтобы я встретился с ним в летнем лагере Джекса и Джульетты сегодня, но я не могу представить зачем.

Точнее, я знаю почему, хоть он и не признается. Он хочет, чтобы я заново познакомился с городом. Я здесь еще не так давно, но уже вижу, что многое изменилось. Больше ресторанов, больше домов, оживленный центр города... Шелбурн–Фоллз – это небольшой уютный городок, где можно перекусить и пройтись по магазинам по пути к озеру или в Чикаго. Я почти уверен, что они с мамой заодно и хотят, чтобы я снова влюбился в родной дом.

Я никогда не переставал любить дом. Я просто пытался не думать о нем. Каждый раз, когда мои мысли уносились от солнца и пустынного песка к летнему дождю и чернозему Фоллз, я останавливал себя. Сначала было трудно. Плохие воспоминания были на первом месте – стресс и беспокойство. Но теперь это легко. Их место заняла работа, и это теперь мой дом. У моей жизни есть распорядок.

С кружкой в руках я подхожу к окну и засовываю телефон в карман. Сообщение Мэдоку так и не отправлено. Ветви деревьев колышутся на утреннем ветру, затянутое облаками небо кажется темным и угрожающим. Я замедляю дыхание, пытаясь успокоить сердце. Оно колотится с тех пор, как я вышел из пекарни сегодня утром, и мне хочется верить, что дело в трех чашках кофе.

Куинн.

Я вспоминал о ней на протяжении многих лет. Время от времени. Я чистил зубы и со смехом думал о том, как она однажды спросила, почему на зубной пасте полоски, или смотрел на пруд с карпами кои в