― Вам… удалось хоть немного поспать? ― тихо спрашивает Гарри и тут же мысленно ругает себя: какое вообще ему дело до этого? Но тут же говорит себе: значит, есть дело.

― Заживляющие зелья и обезболивающие с улучшенной формулой просто творят чудеса. ― Снейп явно намекает на важность своей профессии. Да и говорит он пусть негромко, но связно, не прерываясь, как вчера.

― А что касается вас, ― неожиданно говорит Снейп, немного ворочаясь, ища удобное положение. ― Вы хоть спали нормально?

― Я?.. Почти нет, ― теряется Гарри. ― Не удалось…

Странно, что Снейп ― единственный за весь день, кто этим поинтересовался.

― А вам-то чего не спать? ― раздражается он. Однако злится не в полную силу, а вполовину или даже в четверть обычной мощи. ― Накручивать себя ― много ума не надо, ― продолжает он уже спокойнее. ― Вчера могли бы спросить обо всем, что вас интересует. Вот сейчас вы не спрашиваете, а я вам скажу: мое лечение займет неделю. Всего неделю, ― медленно, чуть ли не по слогам произносит он. ― Вы и соскучиться не успеете.

Неделя? Это хорошо. Это очень хорошо.

Правда, через неделю Гарри ответит за все. Но, может, тогда совесть прекратит снова и снова сжигать его заживо, когда он бесконечно видит перед глазами ярко-оранжевую волну высотой в два метра и когда смотрит на белоснежную постель и такие же бинты, сквозь которые просвечивают раны.

Да, ему определенно полегчает. Со школой придется распрощаться, но поделом ему.

О будущем Гарри сейчас старается не думать.

― А ваши глаза… почему вы их не открываете? ― спрашивает он о том, что его беспокоит не меньше, чем отчисление из Хогвартса. Уж Гарри знает, что такое плохое зрение. А если его вообще потерять… нет, лучше не надо развивать мысли в эту сторону.

― Когда зелье попало на кожу, ядовитые пары повредили слизистую, ― по-деловому говорит Снейп, будто объясняет новую тему, а не общается с тем, кто спровоцировал эту ситуацию. ― Скоро она восстановится, но пока нежелательно смотреть на свет и читать. С этим понятно?

Гарри неопределенно пожимает плечами и зачем-то дотрагивается до его здоровой руки. Она теплая и сухая. И у него совсем не противные паучьи пальцы, как он считал раньше. Гарри осторожно проводит по тыльной стороне его руки. Ему совсем неинтересно рассматривать его метку. Он просто делает то, что подсказывает сердце.

― И что это такое? ― интересуется Снейп.

― Ничего, ― говорит Гарри, не прекращая своего занятия.

― Вы не верите своим глазам и ушам… вам нужно еще и почувствовать, что я живой?

Гарри не отвечает. Он не понимает одного: почему Снейп с ним так ласков. Почему он говорит таким спокойным, пусть и не лишенным иронии голосом? Гарри бы на его месте отомстил обидчику всеми способами, какие только знает. Почему профессор так мягко сжимает в ответ его руку? Руку ненавистного мальчишки, который причинил ему столько неприятностей ― это еще мягко сказано.

― Ах… может, вы подлизываетесь? ― Снейп все пытается разгадать загадку, которую подкинул ему Гарри своим незатейливым жестом. ― Так вот это напрасно: я не смогу простить вас больше, чем уже это сделал. Даже если очень постараюсь.

Гарри изумленно поднимает на него глаза, пытаясь осознать услышанное.

Лицо Снейпа ничего не выражает.

― Я так понимаю, вы здесь обосновались и уходить не собираетесь. У вас слишком много свободного времени? ― сухо интересуется тот.

― Прямо сейчас по расписанию ― зелья, ― говорит Гарри, едва проглотив огромный ком и с трудом справившись с накатившими слезами. Кажется, всем в этой палате хватило вчерашнего фонтана, но Снейпу, наверное, мало, и он не успокоится, пока снова его не доведет.

― А, и вы, как примерный студент, пришли ко мне на урок. Похвально.

― Может, вам нужно что-нибудь? ― выдавливает Гарри. ― Я бы мог что-то сделать… ну что в моих силах.

Это то, чего он действительно хочет, но отчего-то страшно смущается, комкая край простыни.

Снейп какое-то время молчит, видимо, удивленный вопросом.

― Пожалуй, да, ― наконец, говорит он. ― Здесь где-то должна быть газета…

Снейп неопределенно машет рукой.

Гарри быстро ее находит на столе у окна. Это «Листья на ветру» ― самая правдивая газета по словам Гермионы. Замечательно. Он быстро проскальзывает по ней взглядом. На первой странице ― статья о Волан-де-Морте. Ничего себе! Конечно, Снейп не захочет, чтобы Гарри в нее вникал. Значит…

― Что там на главной странице? Поппи мне читала какую-то скучную ерунду про маглов. Вы, надеюсь, не будете надо мной так издеваться?

― Там… ― Гарри заминается. Он мог бы открыть любую другую заметку, но что-то внутри не дает ему солгать.

Кажется, «что-то» ― это сильное желание прочесть именно эту статью. А еще ― увидеть, как на нее отреагирует Снейп. Ведь Темный Лорд ― или как там его называют, ― его господин и повелитель. И Гарри, да и все, кто сталкивается со Снейпом на уроках, находятся в потенциальной опасности.

Да, он до сих пор так считает. Потому что нужны факты, чтобы доказать обратное, а не просто душещипательные речи и прочая слезливая дребедень.

И Гарри здесь только потому, что чувствует вину, а не потому, что Снейп полностью реабилитировался в его глазах.

― Ну? ― требовательно произносит тот. ― Вы читать разучились, или в чем дело?

― Здесь статья про… Вол… ну вы поняли, ― смешивается Гарри. Он совсем не хочет раздражать Снейпа лишний раз упоминанием имени, которое почему-то нельзя произносить.

― О… любопытно, ― по интонациям Снейпа невозможно понять, что он об этом думает. ― Прочтите мне ее, если не боитесь.

― А чего мне бояться-то? ― вырывается у Гарри. ― Простите, сэр, ― добавляет он, поняв, что допустил очередную оплошность, и за хамство тот его просто выгонит.

Но Снейп игнорирует его тон ― ничего даже не меняется у него в лице.

― Например, правды, ― говорит он.

Гарри в очередной раз пожимает плечами. Лучше он так будет выражать свое недовольство, а то язык ― его враг. Как раз правды-то он и жаждет больше всего.

― Волан-де-Морт завербовал еще двоих приспешников, которых на этой неделе удалось успешно поймать, ― начинает он читать, устроившись поудобнее в кресле у стены. ― Это произошло в среду вечером. Они пытались пробить защиту Хогвартса, но как стало