из мрака знакомые очертания: груду старых матрасов, ржавую бочку, служившую когда-то костром, граффити на стенах. Но что-то было не так.

Буквально два вздоха, два удара сердца, несколько шагов вперед и я понял, что именно. Ангар не был пустым.

В центре, там, где когда-то располагался «штаб» банды, ровным строем, словно изваяния, замерли двенадцать фигур в чёрной форме. Три «четверки», в каждой маги огня, воды, воздуха и земли. Ну что сказать, неплохо они подготовились к нашей встрече.

Свет падал на холодные, бесстрастные лица Гончих. Они стояли, не двигаясь, их руки лежали на эфесах магических клинков. Гончие знали, что мы придем. Они ждали нас

Впереди них, опираясь на длинный посох с сияющим набалдашником, стоял тот самый Гончий-Мастер, которого мы оставили в живых в особняке Волконских. Которого я оставил в живых.

Его лицо было бледным, перекошенным от ненависти и… триумфа.

— Мы ждали тебя, некромант, — его голос гулко раскатился под сводами ангара, наполненный злой уверенностью. — Пророчество сбывается. Чума возвращается в мир. И мы здесь для того, чтобы выполнить свой долг. Очистить его. В последний раз.

Глава 6.2

— Очистить? — Рик нахмурился, его пальцы нервно забегали по рукоятям ножей. Взгляд, острый как бритва, впился в фигуру Мастера-Гончего. — О чём ты вообще городишь, убогий? Какое, ко всем чертям, ещё «очищение»?

— Мы не будем уничтожать Нижний город, хотя, учитывая, что здесь творится, это было бы самым логичным решением. Мы его… перезапустим, — высокомерно, с каменным лицом, произнёс маг. Он расправил плечи, и с вызовом посмотрел на Палача, — Проклятие некроманта — это не просто пепел и тлен. Это гигантский магический резервуар, заправленный болью и яростью самого Леонида. Сто лет оно служило пробкой, сдерживающей нежить в подземных пустотах. Теперь пробку выбило, и скверна вот-вот хлынет наружу. Наш долг — не дать ей расползтись по всему миру, как чуме.

Слова Синего повисли в спёртом, пропавшем гнилью, воздухе ангара. Они были тяжёлыми и зловещими, словно погребальный звон, от которого закладывает уши.

— Мы используем тебя, некромант, как катализатор, — продолжил Мастер-Гончий. Его глаза горели сухим, фанатичным блеском и это, скажем прямо, изрядно напрягало. Похоже, Пёс уже плохо славливался со своей же головой. Им двигало какое-то безумие. — Твоя связь с Леонидом, твоя собственная, едва пробудившаяся сила… Мы сконцентрируем её в эпицентре проклятия, в этой точке. Мы не станем его снимать — мы его перенаправим. Вся энергия, всё зло, вся нежить, что копилась под городом, будет не выпущена на волю, а сожжена в огненном вихре. Прямо здесь, в сердце Нижнего Города. Это хирургическая операция. Мы прижжём рану, чтобы спасти тело Империи. Да, доки и всё, что их окружает, будет стёрто с лица земли. Но это — приемлемая цена.

«Безумцы!», — пронеслось у меня в голове, мысль эта была ледяной и тягучей, как смола. — « Они не понимают, с чем играют! Сила Леонида — это не вода в трубе, которую можно переключить с холодной на горячую и обратно. Она живая, она яростная! Она не подчинится их воле, она сожмётся, как пружина, и разорвёт всё на части, включая их самих!»

— Вы с ума сошли, — тихо произнёс Рик. Его ладони уже сомкнулись на рукоятях клинков, костяшки пальцев побелели. — Вы собираетесь не спасти Нева-сити, а вскрыть гнойник, который едва затянулся, а потом залить туда кипяток. Вы убьёте не только доки! Вы вызовете цепную реакцию, которая похоронит под обломками пол-города! Черт! Малёк! — Палач резко повернулся ко мне, его глаза сверкнули яростью и отчаянием, — Я же говорил тебе! Ты ещё пожалеешь, что сохранил жизнь этому ублюдку! Все Псы — двинутые на голову! Ты слышишь, вообще, что он несёт⁈

Мастер-Гончий сделал маленький, почти церемонный шажок в сторону Рика. Его аскетичное лицо, обычно бледное, теперь покрывали нездоровые красные пятна, будто от лихорадки.

— Город уже мёртв, Палач, — произнёс Гончий, стараясь не смотреть в сторону Тени, которая изваянием замерла рядом со мной. Похоже вид старой боевой подруги, превратившейся в Лича, причинял Синему неимоверную боль. — Нева-сити умирал с того момента, как первый пепел упал на мостовую. Мы — хирурги, пришедшие провести окончательную ампутацию, чтобы гангрена не пошла дальше. Мир должен быть очищен от скверны некромантии. Навсегда. Даже если для этого придётся выжечь землю дотла.

Рик не стал больше спорить и вести философские разговоры. Слова здесь были бессильны. Он метнулся вперёд, как разъярённый хищник, оттолкнувшись от земли и придавая скорости своему прыжку. Два клинка просвистели в воздухе, описывая смертельные дуги.

Однако Гончие были готовы, они ждали именно такой реакции. Псы императора — это исключительно выдрессированные солдаты, винтики огромной системы, отшлифованные до блеска.

Всего лишь секунда — и они выстроились в фигуру, напоминавшую неправильный многоугольник. Маги воздуха и воды, оказавшиеся в центре строя, принялись читать отрывистый речитатив заклятий.

Воздух перед Гончими сгустился, заблестел, словно раскалённый асфальт в зной, а затем вокруг отряда вспыхнул сияющий, почти сплошной купол барьера. Лезвия Рика с металлическим скрежетом отскочили от невидимой стены, не оставив на ней ни царапины. Ну и конечно, дотянуться до кого-нибудь из Гончих он теперь не мог.

— Ах вы, твари элитные! — С неподдельным, почти диким восхищением выдохнул Рик. — Решили создать барьер, чтоб ни одна тень не могла просочиться между вами? Думаете, меня это остановит?

Рыжая, понимая, что Палач и правда не может причинить вред магам, кинулась на барьер, пытаясь вцепиться в него острыми, как бритва, когтями.

Но в месте соприкосновения вспыхнул ослепляющий свет, который обжёг её сущность и отшвырнул назад, как тряпичную куклу. Рыжая зашипела от боли, отступая назад в клубах чёрного дыма. Это было неожиданно и неприятно.

Я стоял, парализованный. Но не страхом. Давление, которое оказывали Гончие, было иным, не физическим. Их объединённая воля, их ритуал… они не атаковали меня напрямую. Они пытались резонировать.

Их заклинание было тонкое и точно настроено на частоту некромантии, на отголоски силы Леонида во мне. Они пытались вытянуть её, как насосом, сделать меня живым проводником, фитилём, с помощью которого подожгут пламя своего апокалипсиса.

Я чувствовал, как Частица Забвения в кармане моей куртки начала пульсировать в унисон с их заклинанию. Глухая, нарастающая вибрация отдавалась в бедре. Они искали именно её. Ключ. Но у них не было права на эту вещь. Никакого.

В этот момент, сквозь нарастающий гул в