class="p1">Усмехнулся, уперевшись коленом в постель. Медленно стянул рубашку, демонстрируя то самое невероятное тело с мышцами, кубиками и чёрной порослью на груди и животе. Астория облизнулась невольно. Она вдруг поняла, что за ночь с таким великолепным мужчиной можно все на свете отдать. Такого шанса у неё больше не будет. Раз уж она угодила в сказку, где она — принцесса, нужно выбирать лучшее. А лучше Дэймона никого встретить нереально, потому что он — вершина всех ее мечтаний.

Крепкие пальцы расстегнули верхнюю пуговицу на натянутых штанах, застыли.

— Хочу тебя видеть, — пророкотал Дэймон.

Склонился над ней, осторожно провёл ладонью по шее, ключицам, выпуклости груди. А потом положил руки на скромное декольте домашнего платья и рванул его в разные стороны. Ткань затрещала и поддалась подозрительно легко.

— Мое платье! — пискнула девушка.

— Куплю новое. Много.

— Это традиция у барсельцев — воевать даже с одеждой?

— Именно так. Не бойся. С женщинами мы не воюем.

Очень быстро, почти мгновенно Астория оказалась обнаженной. И на этом торопливость князя закончилась.

Кто бы мог представить, что такой громила и упрямец умеет быть трепетно нежным? Его пальцы и губы касались девичьего тела осторожно, но настойчиво. Он абсолютно точно знал, что делать. Астория дрожала уже не от страха, а от удовольствия и предвкушения большего. Голова у неё кружилась, с губ срывались невнятные стоны и всхлипы, а Дэймон уверенно и твёрдо покорял эту крепость — сам не раздевшись до конца. Астория подняла ресницы и заглянула в его лицо: оно сияло. Он явно получал от происходящего не меньше удовольствие, чем она.

Казалось, он знает ее тело лучше, чем кто бы то ни было. Каждый поцелуй, каждая ласка вели к нарастанию наслаждения. И когда оно захлестнуло Асторию яростной волной, он прижался губами к ее губам, ловя последний, особенно сладкий стон.

И он так и не снял свои штаны.

Обессиленная, потная, дрожащая, Астория закрыла глаза. Ей казалось, что ее качает и штормит. В голове было пусто, мысли метались бессвязными обрывками. «А он? А я… а он!»

К чести князя, он молчал, больше девушку не смущая. Лёг рядом, прижал к груди, гладя по волосам. Скомандовал:

— Спи.

Возражать она не стала.

Наутро она проснулась с ним в одной постели: впервые за все время. Подскочила, в панике глядя на Дэймона — что он скажет теперь? Вчера она вела себя так распутно, так… смело! Не заклеймит ли он ее гулящей девкой. Но Дэймон заговорил о другом:

— Тебе нужна горничная. С такими дивными волосами самой справиться непросто.

— Я привыкла. Хотя очень хочется их обрезать хотя бы до плеч.

Прижимая покрывало к груди, она попыталась встать, но князь ухватил за край покрывала и не пускал.

— Мне нравятся твои волосы. Не трогай. Я найду тебе служанку. Помогать будет с платьями и причёсками, да и вообще… не так скучно будет.

Астории скучно и не было. Она ещё не весь замок обследовала, не во все башни слазала, не во все подвалы спустилась. И сад здесь чудесный, только немного запущенный.

— Лучше садовника найми… те. Такой сад, а весь зарос.

— У матушки были садовники из Патры. На ее розы приезжали посмотреть даже дипломаты. Но потом отец всех выгнал и розы поломал. Тебе нравятся цветы?

— Очень. Мне ведь можно гулять в саду?

— Внутри крепости делай что хочешь. Только в казармы не лезь. Тебя никто не обидит, но ничего интересного там нет.

— Дэймон, — она осмелилась назвать его по имени. — А кто я здесь? Гостья? Пленница?

Он сел на постели, ероша чёрные кудри, поджал губы. Отвечать ему явно не хотелось.

— Моя женщина?

— А это разве статус?

— Астра, ты вчера просила о тебе позаботиться. Я согласился. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Личные горничные, лучшие наряды, драгоценности, подарки — все, что пожелаешь. В Рассветной крепости все будут с тобой почтительны. Разве это не статус?

— А потом?

— Ничего обещать не могу. Я князь, а не простой воин. И мне волей-неволей придётся думать о моей стране в целом, а не о личных желаниях.

Астория кивнула. Она понимала. Самой пришлось ехать сюда… практически против воли. А ещё эти династические браки и прочие гадости, бррр. И вообще…

— А правда, что ты помолвлен с Андреа Леграс? — выпалила она в волнении.

— Был помолвлен. Правда. Но она погибла. Слухи пошли, что нашлась, но я не верю. Слишком вовремя. Скорее всего, самозванка.

— А если она — что будет с помолвкой?

— Не знаю. Жениться на королеве Мэррилэнда — заманчиво. И постепенно взять под контроль ее земли. Мэррилэнд был раньше богат. Там луга, стада, леса. Кони, овцы, пшеница. В последние годы Барсе приходилось закупать хлеб втридорога, а про дерево и вовсе забыть. Самозванка или нет — а торговлю нужно возобновлять. А ещё лучше — собрать войско и захватить власть. Что думаешь, звездочка?

Астория вытаращила на него глаза. Он это серьезно? А потом выдохнула и улыбнулась.

— Если бы ты хотел захватить Мэррилэнд, ты бы его захватил много лет назад. Там не очень-то все хорошо уже давно.

— Я подписывал вместе с отцом и торговые договоры, и пакт о ненападении. После смерти отца я долго вникал во внутренние дела. Разбирался с налогами, с армией, с гильдиями ремесленников. К тому же из Мэррилэнда шли поставки. Но Барса процветает, и уже года три, как я начал обдумывать вторжение.

— Зачем ты мне это сейчас говоришь? — испуганно спросила Астория.

— Объясняю ситуацию в целом. Барса не то чтобы готова к войне. Но Мэррилэнд готов ещё меньше. Сейчас самое время. Ладно, не забивай свою хорошенькую головку этой чепухой. Одевайся, пора завтракать. Я уеду на весь день, не скучай.

И он поднялся и скрылся в уборной. А Астория сидела со вспотевшими ладонями и колотящимся сердцем.

Что ей до Мэррилэнда? Здесь она в полной безопасности. Разве не такая жизнь была ее мечтой? Богатство, почёт, красивый мужчина рядом. Не нужно ни работать, ни учиться. А там — в принципе, чужая страна и люди, которых она никогда не знала.

И все же… гордая хрупкая Гейна, так похожая на неё саму. Ольберт с его огоньками безумия в глазах. Сможет ли он сохранить разум и хладнокровие, или ему, как и его отцу, дадут прозвище «Дикий»? Роджер с его псевдоаристократическими манерами и пробивающимися просторечными словечками. Андреа, в конце концов — та, что всегда была рядом, что ее воспитала? И даже Кэтрин, единственная подруга. Самовлюбленная, эгоистичная, но в душе