только придумал, что всем школьникам нужны эти знания? Ладно русский, английский, литература, история. Да даже алгебра и биология. Но вот это! Кому такое может быть интересно, кроме Елены Павловны, Сенсея и Менделеева? Серьёзно, в мире вообще есть ещё известные химики, кроме него?

Я настолько «плыву» в теме, что почти пропускаю объявление Елены Павловны о том, что следующая неделя в школе будет объявлена неделей химии (нет бы неделей мороженого). Наша задача – подготовить доклад с опытами для началки. Делать мы будем это в парах. Естественно, на оценку.

Кисло смотрю на Еву, она с таким же отсутствием радости на меня – в химии мы обе те ещё нули. Жаль, халявная пятёрка мне бы не помешала…

– С кем будете делать проект – выбирайте сами. Сейчас пущу список по рядам, запишетесь.

В классе ожидаемо начинается жужжание шмелей и полёт записок. Чат класса и тот оживляется, выдавая всех пиликаньем мобильных: перед уроком их надо класть в специальный ящик на столе учителя. Бросаю на него взгляд. Как обычно, большинство телефонов в ячейках – кнопочные. Желающих сдавать свой смартфон не так уж и много.

С телефонов перевожу взгляд на листок в руках у Елены Павловны, который она вот-вот положит на первую парту перед Алисой, шушукающейся с подружкой. Ясно, что договариваются работать вместе, – а зря, больше трояка такой «команде» не светит.

И тут меня осеняет.

Под эту невыносимую какофонию я срываюсь с места и практически вырываю листок из рук Елены Павловны.

– Спасибо, я уже знаю, с кем я в паре. – Торопливо, неразборчиво и, наверно, невежливо. Какая разница, главное – успеть, пока другим не пришла эта мысль в голову. Я вписываю своё имя, а через чёрточку – имя Сенсея. И с чувством выполненного долга передаю лист следующему.

Оставшееся время до звонка я внимательно наблюдаю за Сенсеем, ожидая его реакции. Вычеркнет себя? Когда до него доходит список, его рука на секунду замирает над листком и… Мы встречаемся взглядами, он слегка качает головой из стороны в сторону. Точно вычеркнет.

Вместо этого Сенсей что-то шепчет на ухо Беркуту, пожимает плечами и передаёт лист дальше – сидящему за ними Ярику. Я шумно выдыхаю.

– Ну и зачем ты это сделала? – Мы меняемся привычными ролями: теперь Сенсей лениво облокачивается на рядом стоящую парту, пока я собираю вещи в рюкзак. Ладно, делаю вид, что собираю, – просто очень не хотелось подходить к нему первой.

– Всё просто. Мне нужна пятёрка, а ты, в отличие от многих, хоть что-то в этом понимаешь.

– Угу. То есть твоих просьб ко мне становится всё больше. Или ты надеешься, что я заодно покажу тебе пару приёмчиков? – в его глазах такое торжество, будто он разгадал величайшую загадку Вселенной или вступил в контакт с внеземными цивилизациями.

– Спасибо, обойдусь.

Мне действительно больше не нужна его помощь. С танцами покончено, с видео в соцсетях – тоже. Я перевела в закрытый режим все аккаунты, которые у меня были, заодно сменив никнеймы. Найти меня теперь – задачка со звёздочкой.

– Аналогично. Спасибо, обойдусь без твоей помощи. Но твою фамилию, так и быть, на титул впишу.

Очень хочется согласиться на эту «сделку века», но гордость и упрямство пересиливают. К тому же Елена Павловна предупредила, что вызвать к доске демонстрировать «проект» может любого из пары. И зная её далёкие от симпатии чувства ко мне, это точно буду я.

– Вызвать могут как тебя, так и меня, поэтому делать будем вместе.

Мне надоедает смотреть на Сенсея снизу вверх, и я встаю, изображая, что наш разговор окончен. Даже делаю несколько шагов к выходу, но замираю: Сенсей не сдвинулся с места ни на миллиметр, а мне всё ещё нужно договориться с ним о совместном выполнении. Приходится вернуться.

– А ты уверена, что, даже если мы будем всё делать вместе, ты сможешь ответить? Как-то не замечал в тебе интереса к химии.

– Ты просто невнимательный.

– Ну допустим… – Сенсей опасно спокоен. Из-за этого я расслабляюсь и пропускаю удар: – Формулу дезоксирибонуклеиновой кислоты написать на доске сможешь? Ну или хотя бы нарисовать…

– Мы такое не проходили!

Как же хочется стукнуть его, но, боюсь, больно будет только мне. Эй, Елена Павловна, срочно верните листок! У нас замена!

– Уверена, что не проходили? Загугли, освежи знания, Склодовская-Кюри.

– Отстань, а? И вообще, давай быстрее – тебе через десять минут уже на остановке надо быть.

Улыбаюсь, наблюдая за растерянностью Сенсея. Не ожидал, что я запомню твоё расписание? Выкуси!

– Точно… Ладно, тогда в библиотеке? – предлагает он, быстро взяв себя в руки. Вот, узнаю нашего мистера Невозмутимость.

– Ты серьёзно? Тебя в Гугле забанили, и ты решил стряхнуть пыль с энциклопедий? И как ты собираешься проводить там практическую часть?

Я ещё многое могла бы сказать, если бы нас не выгнала из кабинета уборщица, поэтому наше «Что? Где? Когда?» продолжается в коридоре, а потом на лестнице, и только в раздевалке мы приходим к единому мнению: Сенсей придумает тему и распределит теоретическую часть – что ищу я, а что он, а потом мы соберёмся вместе и проведём опыт.

– У тебя всё ещё одна сестра? – задаёт он внезапный вопрос, когда мы пытаемся решить, встретиться у меня или у него дома.

– Да, и она мне дорога, если ты вдруг собрался проводить опыт на ней. – Я почему-то вдруг представляю Сенсея в образе безумного профессора, который переливает жидкости из колбы в колбу, пока под его зловещий смех не происходит большой «бабах!»

– Сделаю вид, что этого не слышал. Как понимаю, одна. У меня дома двое мелких, они нам точно не дадут позаниматься. Поэтому, если ты всё ещё не передумала, лучше у тебя. Адрес тот же?

Вот не мог он так же легко (ну ладно, почти легко) согласиться показать мне пару приёмов самообороны?

– Да. Приходи. Только… когда?

– Так, ну чтобы не совсем поздно… В пятницу после семи. Пойдёт? Или рано утром в воскресенье. Где-то в восемь, – Сенсей нетерпеливо смотрит на часы, явно опаздывая. А что, сам виноват, согласился бы сразу – уже ехал бы в автобусе.

Делаю вид, что раздумываю, когда мне удобнее. Но не очень долго, чтобы Сенсей всё-таки успел на свою тренировку или куда он там вечно спешит.

– В пятницу! – Конечно же, я предпочитаю вечер буднего дня. Химия – последнее, чему я хочу посвящать воскресное утро.

Сенсей кивает и срывается с места, будто он спринтер на беговой дорожке.

С чувством выполненного долга я тоже собираюсь домой. И