отодвинул Суджин за спину, передав ее в чьи-то руки. – Уходите, – сказал он.

– Идем, – произнес совсем рядом голос Джей. Суджин не пыталась высвободиться, она просто позволила вести себя дальше – песок сменился досками пристани, затем ступеньками, затем тротуаром.

Она оглянулась. На мгновение ей показалось, что Марк и Бентли подерутся. Их слов отсюда было не разобрать, но они толкали друг друга, пока не вмешались другие, и кто-то сунул в руку Бентли стакан.

Они дошли до парковки. Джей ругалась, стараясь звучать непринужденно, несмотря на нотки тревоги в ее голосе. Марк догнал их, и они забрались в его машину. Фары рассекли темноту. Костры вдалеке блестели как пара глаз.

Никто не говорил, пока Марк разворачивался и отъезжал от обрыва. Они проехали через город, мимо ярких приземистых магазинов, которые уже закрылись, только окна бара и алкомаркета горели как маяки. Их светящиеся вывески расплылись в мокром от дождя окне.

«Не та дочь», — повторяла она мысленно снова и снова. Она не могла заглушить эти слова. Не та сестра.

– Что случилось? – наконец спросил Марк, сжимая руль так, что побелели костяшки пальцев.

Суджин не ответила. То, что ощущалось как сливовая косточка, теперь раздулось до размеров кулака. Казалось, будто вокруг поднимается вода, заполняет машину, так что в ней не остается воздуха. Сердце металось, как зверек, который колотится о прутья клетки, пытаясь выбраться. «Я не могу здесь находиться», — подумала она. Они выехали на обсаженную деревьями дорогу, ведущую к ее дому, и тьма полностью поглотила машину.

Марк оглянулся.

– Эй…

– Не смотри на меня, – прошипела Суджин.

– Что?

– Останови машину. Я пешком дойду, – сказала она, едва слышно за гулом двигателя.

– Тебе нельзя идти пешком, уже почти час ночи.

Кулак, заткнувший ей горло, разжимался, пальцы вдавливались в трахею, хватались за гортань. Она ощутила соль на губах. Казалось невероятно важным, чтобы никто не увидел ее слез. Ей нужно было выйти.

– Здесь всего пятнадцать минут идти. Выпусти меня. – Широко открытые глаза Джей отразились в зеркале заднего вида. Марк нажал на газ, заставляя старую машину ехать быстрее. Еще быстрее. Если сейчас на дорогу выскочит олень, на такой скорости столкновение может убить их всех, но Марк продолжал разгоняться. Суджин напугала их обоих. Но ей было все равно. Сосны проносились мимо, сливаясь в зеленую завесу.

– Су, пожалуйста, просто…

Истончившаяся нить, на которой держалось ее самообладание, оборвалась. Руки взметнулись к лицу. Она услышала, как кричит:

– Выпустите меня! Выпустите меня!

Она не узнавала собственный голос.

– Марк! Выпусти ее – ты не видишь, она себя не контролирует? – крикнула Джей сзади.

Марк посмотрел сначала на Суджин, потом в зеркало заднего вида, в горящие тревогой глаза Джей.

– Но…

– Останови машину! – велела она.

Он ударил по тормозам. Их толкнуло вперед, и машина со скрежетом встала. Он выставил руку в сторону, придерживая Суджин, а Джей вскрикнула, уткнувшись в спинку водительского сиденья. Как только машина остановилась, Суджин открыла дверь и вывалилась наружу. Она не попрощалась, даже не закрыла дверь. Машина осталась позади, от двигателя шел пар, словно какое-то животное шумно дышало в темноте.

Глава 6

Суджин знала, каково это – тонуть. В первый месяц после того, как нашли тело Мираэ, она не видела во сне ничего другого. В сновидениях она оказывалась под водой, судорожно пыталась выбраться на поверхность, хватая воздух.

Это ощущение следовало за ней и наяву, как безымянный фантом. Оно накатывало на нее – казалось, что горло заполняет вода, а по краям поля зрения подступает тьма. Иногда это случалось дома, в безопасности ее комнаты, нарастая постепенно, так что она могла собраться, приготовить свое жалкое тело к тому, что сейчас на него набросится. Но чаще оно нападало жестко и без предупреждения – в школе или в закусочной, когда она взбивала молоко. В такие моменты она пряталась в кладовку, чтобы подышать в пакет. В темноте, прижавшись спиной к ящику с луковицами, она рассматривала бумажное легкое, сделанное из пакета для пончиков, и выдыхала.

Сейчас Суджин чувствовала, как тревожно нарастает напряжение в теле: перед глазами вставали видения призрачных потоков, которые захлестывали стволы деревьев. Они проносились мимо, Суджин бежала, и вдалеке уже виднелся дом. Если она доберется туда, подумала Суджин, все будет нормально. Легкие болели, но ноги все быстрее несли ее, повинуясь животному инстинкту: «Спрячься, спрячься, спрячься».

Ее дыхание вырывалось в ночь прерывистыми тяжелыми облачками, когда Суджин дошла до двери и пробралась в прихожую. Она уже поднялась до середины лестницы, когда папа выбежал из комнаты; волосы в беспорядке после неспокойного сна.

– Суджин Хан, где ты, черт побери, была?

Его голос разносился по коридору, слова эхом отдавались от стен. Язык у нее во рту превратился в камень. Папа всегда был строгим, но никогда не кричал и уж точно не ругался. Почему он вообще проснулся? Он всегда спал крепко, особенно если немного выпивал перед сном.

– С другом, – сказала она сбивчиво.

Она не лгала. Марк был единственным человеком, которого она могла назвать другом. Но она не хотела впутывать его в это. Она прокрутила в голове список имен. Последние несколько месяцев Суджин мысленно вела его, чтобы папа не переживал, что она слишком одинока. Но она была одинока, и имена никак не вспоминались. В любом случае она не могла разбираться с этим сейчас и неловко отступила выше по лестнице.

– С другом. – Папа усмехнулся, и Суджин поняла, что он никогда не верил историям о ее успешной социальной жизни. Затем он присмотрелся и, кажется, впервые заметил ее покрасневшие глаза, блестящие дорожки слез на щеках. Суджин увидела, как на его лице сменилось несколько эмоций – тревога, облегчение, растерянность – но победил гнев. Отец шумно шагнул вверх по лестнице.

– Знаешь, сколько раз я тебе звонил? В будущем, если не возьмешь трубку через десять минут, я вызову полицию.

Перед ее глазами все поплыло. Она схватилась за перила, но пальцы поймали лишь воздух, она упала, соскользнув на несколько ступенек, и с трудом поднялась на ноги. Отец как раз добрался до нее и ухватил за плечо, чтобы поддержать; затем его пальцы сжались сильнее.

– Ты пила, – пробормотал он. Она задержала дыхание, но бесполезно. Запах водки исходил от ее одежды, от волос. – Напугала меня до полусмерти, а сама в это время, на хрен, пила? С кем ты была?

Она высвободилась из его хватки и, спотыкаясь, побежала вверх по лестнице. Ее тошнило, к горлу подступала кислая сладость. Ее поведение потрясло его, и