ещё очень злого, если ему что-то не понравится, но что поделать — в покупательной способности стране противостоять было сложно.

Что нужно государству? С учётом не так давно отгремевшей войны, самой масштабной в рамках Европы, как минимум по числу стран-участниц. Страна оценила, что при передвижении больших армий всегда существует сложность в снабжении солдат хоть сколько-нибудь удобоваримой едой. Мясо, при учёте удалённых центров снабжения, могло быть разве что засоленным и сильно при этом засушенным, при этом часто успевшим испортиться.

Нужны были консервы. Ещё давно дед учил меня, как консервировать овощи, и с процессом я был примерно знаком. К тому же процесс консервирования был более чем известным процессом, как для общемирового пищевого производства, так и для русской армии. Николя Аппер в самом начале девятнадцатого века представил правительству Франции своё изобретение для французской армии. Процесс был простым до невозможности, пусть и не самым при этом дешёвым. Консервы порой портились, из-за стеклянной оболочки иногда бились, бойцы не всегда испытывали доверие к этому продукту, но всё равно пища была нужна всем.

Русское же воинство сталкивалось с консервами лишь в качестве трофейного провианта. Вот только далеко не все бойцы были готовы потреблять эти консервы из-за того, что солдаты считали, что внутри консерв набиты лягушки. Эту же причину можно устранить отечественным производством.

Мысль о консервах не отпускала меня. Спички стали удачным началом, но они оставались товаром для быта, а мне требовался прорыв в ином масштабе — продукт, который заинтересует не только горожан, но и государство. Консервированные продукты были именно таким решением. В моей памяти хранились обрывочные знания: принцип стерилизации, герметичная упаковка, опыт домашних заготовок. Этого оказалось достаточно, чтобы начать действовать.

Первым делом я отправился на рынок, закупил несколько фунтов недорогой говядины, моркови, лука и соли. В доме нашлись пустые стеклянные банки разного размера — их использовали для хранения специй и варенья. Кухня в нашем доме была просторной, с большой русской печью, что облегчало задачу. Я попросил кухарку, старую Матрену, не мешать мне несколько часов, объяснив, что провожу «опыт для нового дела». Она покосилась на мои покупки, но, получив медный пятак, ушла в свою комнатку.

Действовал я методично, как на производственном эксперименте. Мясо нарезал небольшими кусками, обжарил на сковороде с луком и морковью, добавил воды и тушил около часа. Получилось нечто вроде простого рагу. Параллельно кипятил банки и крышки — жестяных не было, пришлось использовать обычные стеклянные с прокладками из обильно промазанного картона, которые нашлись в кладовой. Прокладка была грубой, но для теста сгодилась. Наполнил банки горячим рагу, оставив сверху около двух пальцев пространства, затем аккуратно закатал крышки, используя простейший деревянный закаточный ключ, который мне удалось найти у бондаря. Процесс оказался кропотливым — первые две банки дали течь из-под прокладок. Увеличил давление, проверил прокладку на целостность. Следующие четыре банки выглядели герметичными.

Следующий этап — стерилизация. В большом котле, на дно которого положил деревянную решётку, установил банки, залил водой до плечиков и кипятил на сильном огне около полутора часов. Пар заполнил кухню, запах тушёного мяса смешался с запахом горящего дерева. Я следил за процессом, записывая время и температуру — приблизительно, на глаз, ибо термометра не было. После обработки вынул банки, дал им остыть, затем перенёс в прохладный погреб, отметив на каждой дату эксперимента.

Месяц ожидания показался вечностью. За это время я продолжал управлять спичечным производством, но мысли постоянно возвращались к погребу. Наконец, срок истёк. Я спустился вниз, взял одну из банок. Внешний вид не изменился — крышка плотно прилегала, прокладка не высохла, оставаясь всё такой же маслянистой, какой и была. Вскрыл её с помощью ножа. Раздался характерный хлопок — значит, вакуум сохранился. Запах был нормальным, мясным, без кислинки или гнили. Попробовал — вкус, конечно, изменился, стал более однородным, но явных признаков порчи не было. Я съел несколько ложек, затем отдал остальное дворовой собаке, которая на следующий день осталась жива и бодра. Успех. Принцип работал.

Теперь требовалось перенести эксперимент в промышленные масштабы. Я начал с поиска помещения. Арендовал через отцовские связи просторный цех недалеко от скотобоен на окраине города. Место было не престижным, но функциональным: рядом река для водоснабжения, хорошие подъездные пути. Здание ранее использовалось для хранения кож, потому пришлось потратить неделю на уборку и дезинфекцию — мыли полы с щёлоком, выжигали стены паяльными лампами. Одновременно я искал персонал. Нанял бригаду из шести человек: двое бывших мясников, знавших толк в разделке туш, трое крепких женщин для чистки овощей и фасовки, и один пожилой мастер-жестянщик, которого переманил из соседней мастерской, пообещав повышенный заработок. Последний долго не хотел соглашаться, ведь для их профессии работы в последнее время становилось только больше. Причём как для кустарей с мелкосерийным производством, так и для тех, кто работал не покладая рук на больших и маленьких заводах. Пришлось долго его уговаривать и даже подарить несколько пачек спичек. Только после того, как он узнал о моём изобретении, то смог наконец получить этот ценный кадр.

Следующая задача — упаковка. Стеклянные банки были хрупкими и дорогими, но альтернатив в виде жестяных банок в России тогда не производилось. Пришлось идти компромиссным путём. Я заказал на стекольном заводе партию толстостенных банок цилиндрической формы стандартного размера — около литра объёмом. Одновременно обратился к жестянщикам с чертежом простой крышки с прокладкой и обжимным ободком. Мастера долго крутили у виска, глядя на эскиз, но за солидную предоплату взялись за работу. Через две недели у меня было пятьсот банок и тысяча крышек. Картон для прокладок пришлось заказывать отдельно у местных торговцев бумагой.

Производство запустили поэтапно. В первый день мы просто отрабатывали технологию. Мясо — говядину и свинину — доставляли с ближайшей бойни уже разделанным. Его мыли, нарезали, обжаривали в огромных чугунных котлах. Овощи — картофель, морковь, лук — чистили и добавляли в мясо. Специи были минимальными: соль, перец, лавровый лист. Варили всё на сильном огне, затем раскладывали по банкам, предварительно стерилизованным кипятком. Крышки закатывали с помощью самодельного станка, который сконструировал вместе с жестянщиком — рычажная система с обжимным роликом. Затем банки ставили в большие бочки с кипящей водой для окончательной стерилизации. Процесс занял целый день, но в результате получилось около двухсот банок мясных консервов.

Через месяц у нас уже был ассортимент: помимо мясных рагу, делали тушёную баранину, курицу в собственном соку, даже пробовали консервировать рыбу — салаку и корюшку, которые в изобилии поставлялись с Финского залива. Овощные консервы